Понятия не имею, как Стас умудрился заметить мое восхищение.
— Все ко мне! — взревел он, в очередной раз отрываясь от Макса, в которого врезался на том самом месте, где секундой раньше стоял темный гений.
Бледная немочь бросился, словно током подброшенный, исполнять приказ — с таким тоном Стаса редко кто спорит.
Но я от него и не такое уже слышал — и, кроме того, это был уже второй день, когда Стас не получал терапии от застарелых пагубных привычек.
Не говоря уже о том, что если к калеченью меня допустить Стаса, то — из моего печального опыта — на немножко он обычно не останавливается.
Поэтому я решил держаться в резерве, ловя отлетающих от темного гения соперников — особенно, если он отшвыривал их с подкручиванием — и встряхивая их до тех пор, пока у них глаза вращаться не переставали.
Ну и, конечно, отбивая между делом их слепые удары.
И все равно, когда мы вернулись в рабочий зал, устал так, как никогда даже в той ссылке не уставал.
Даже в те дни, когда ко мне не являлись толпы народа — это был пик популярности наших воспоминаний — и я целый день сверлил и сверлил взглядом ту ненавистную прозрачную стену …
Я замер.
А вот это, может, и сработает …
И можно прямо к бывшему главе аппелировать …
Он, правда, какой-то непробиваемый стал …
Да ладно, буду по ходу реагировать — импровизация всегда главной в моей упряжке не ординарных решений была.
Короче, пошли мы на следующий день в административное здание.
Темный подстрекатель инвертировался прямо на первых шагах — я настоял на повышенных мерах предосторожности.
Кто отцов-архангелов знает — вдруг прямо сегодня введено плотное патрулирование всей зоны между нашим и административным зданиями.
Трясло меня всю дорогу — исключительно от инвертированного темного рядом.
Как твердо уверял я себя.
Даже времени отвечать на его пустую болтовню не было — да и зубы стучали.
Но как только мы вышли на финишную прямую к нашей конечной цели, самовнушение перестало работать.
— Слушай, а что тебе нужно в архиве-то? — запоздало поинтересовался я, невольно остановившись.
— Всего пара документов, — жизнерадостно отозвалась пустота справа от меня. — Не переживай, я быстро.
Ну, все!
Я веду почти в святая святых нашего течения темного, который:
а) принадлежит к верхушке враждебного нам направления;
б) давно официально признан персоной non grata на нашей территории;
в) интересуется нашими хранящимися за семью замками документами.
А если он их еще и стащит?!
— Ты мне так и не ответил — что хуже распылителя? — хмуро спросил я, нервно оглядываясь — обычно такой космический холод наваливался на меня только в присутствии инвертированной Татьяны.
— Не нужно настраиваться на негатив, — назидательно булькнуло у меня в голове. — Идем, на обратном пути расскажу.
А у меня другого выхода уже и не было — на блок-посту явно просматривалось нездоровое оживление.
Вот мне интересно — внештатники меня уже круглосуточно высматривают?
И назад уже не повернешь — как я объясню, что в назначенный день за отчетами не явился?
И имитировать плохое самочувствие — не лучшая идея.
Внештатники еще, того и гляди, подмогу вызовут, чтобы меня реанимировать.
Хорошо, если целителей — я бы с теми сразу и о мастер-классах договорился — а если своих?
Помню я их оказание первой помощи.
Вот почти на этом самом месте.
Что уже не в первый раз вспоминали внештатники при виде меня, я так и не понял, но они снова сгрудились в стороне, освободив мне проход и даже дверь предупредительно открыв.
Я шагнул к ним, протягивая недрогнувшей — еле удержал! — рукой документы — они отшатнулись еще дальше, дав возможность темному гению проникнуть внутрь.
Когда я его догнал, он явно осматривался по сторонам — даже мысленный его голос то удалялся, то приближался.
— Как здесь все изменилось! — пробормотал он с какой-то странной смесью возбуждения и разочарования в голосе. — И как по мне, так не в лучшую сторону.
Да кто его за язык тянет? Мне же сейчас еще и поддержку разговоров, направленных на дискредитацию отцов-архангелов — в их собственной вотчине! — добавят!
— Не отвлекайся! — одернул я его, ступая на лестницу. — Еще не забыл, зачем мы здесь?
— А где кабинет Творца? — донеслось до меня сверху, с конца пролета.
Он еще обгонять меня будет!
— Насчет Всевышнего не знаю, — огрызнулся я, ускоряя шаг, — а отцы-архангелы наверху располагаются.
— У вас уже коллегиальное правление? — несказанно удивился он, все также впереди меня.
— Что значит — уже? — возмутился я — вот как, спрашивается, дыхание поддерживать, если все время болтать приходится? — Все время, сколько я себя помню. У них, вроде, каждый за свой участок отвечает, но в целом они все равны.
— Ну, в такой структуре, — хмыкнул темный балабол, — всегда имеется один — равнее всех остальных.
Я законопослушно не ответил — это уже не просто дискредитация, это — распространение заведомо ложной информации, порочащей непосредственно высшие эшелоны власти.
— А наверху — это где? — никак не мог он угомониться.
Я перевел дух — исключительно от облегчения.