— Узнал? — снова уставилась на меня Анабель, когда я вернул ей последний лист.
Я вопросительно вскинул бровь.
Общего во всех этих отчетах было только то, что человек в каждом из них был крайне проблемный, и хранителю, в конечном счете, приходилось от него отказываться.
Иногда до, а иногда и после срока пребывания человека на земле.
И окончание этого срока во многих случаях было неестественным.
— Марина, — снова подала голос Анабель.
Отцы-архангелы, это не я произнес! — чуть не расхохотался я.
Ну вот, все стало на свои места — чья еще земная летопись могла интересовать темного рыцаря?
— А теперь объясни мне, — все не унималась Анабель, и голос ее приобрел давно знакомую мне отрывистость, — зачем ты это делаешь? Я знаю, на земле вы не ладили, но зачем здесь все ваши мелкие дрязги на белый свет вытаскивать?
О, можно — для разнообразия — рубануть правду-матушку прямо с плеча.
— Я даю тебе честное слово, — торжественно и совершенно искренне прижал я руку к груди, — что это имя не будет здесь упоминаться ни в устной, ни в письменной форме. Я же сказал — эти материалы нужны были лично мне.
— И я надеюсь, ты понял, — сделала Анабель выжидательную паузу, — о чем они свидетельствуют?
— О постоянных конфликтах с хранителями и финальном бунте против каждого из них, — не задумываясь, ответил я.
Покачав головой, Анабель окинула меня сочувствующим взглядом и — не издав больше ни звука — развернулась и ушла.
Крепко, двумя руками, прижимая к себе летопись своей единомышленницы по моим кошмарам.
В кабинете своего бывшего руководителя я только забрал новую порцию отчетов по ангельским детям — неудобно было задерживаться, и так прилично позже назначенного срока явившись.
— Сегодня дополнительных пожеланий не будет? — спросил он меня напоследок с вежливым удивлением.
Отлично — похоже, Анабель действительно решила не привлекать абсолютно ничье внимание к неупоминаемому имени.
— Нет, спасибо, спешу вернуться к своей трилогии, — торопливо ответил я, пятясь к двери. — Даже не предполагал, что ее написание таким увлекательным делом окажется — оторваться не могу!
На самом деле мне не терпелось вернуться к темному маньяку.
С вопросом, поставленным ребром.
Нет — в присущем ему стиле — с несколькими вопросами, поставленными ребром.
Я открыл ему наглухо заколоченный — существенную часть вечности назад — доступ в центральный офис нашего течения?
Я провел его — почти партизанскими тропами — в наши скрытые под семью печатями святая святых?
Я добыл для него — чуть ли не кровью — почти все, если не опускаться до педантичного пересчитывания, интересующие его материалы?
Я рисковал при этом если не жизнью своей, то положением и уж точно здравым рассудком — что в лабиринте центрального архива, что при контакте с Анабель?
Все.
На этом мы ставим точку.
Окончательную.
И если он думает, что найдет способ и дальше …
— Спасибо тебе большое! — зазвенело у меня в голове чистейшее торжество. — В дополнительных документах больше нет надобности. Последняя деталь загадки вопрос явила и ответ. — Он помолчал, и добавил совершенно другим, деловым тоном: — Я вас тут оставлю ненадолго — постарайтесь дожить до моего возвращения. В полном составе.
Свобода! — отдалось ответным звоном в воцарившейся в моей голове тишине.
Пусть не навсегда.
Пусть на самое неопределенное время.
Но разве много мне его нужно, чтобы снести ко всем темным разделяющую нас с Татьяной преграду?
Опять не успел.
Татьяна сама из-за нее вышла.
А вот обязательно прокурорским тоном у меня спрашивать, что я от нее скрываю?
Можно подумать, что это я все последнее время в батискафе отсиживался!
Я решил уничтожить его — раз и навсегда — одним ударом.
Без обиняков поставив Татьяну в известность, что наш темный приятель увлекся ее лучшей подругой.
Батискаф устоял — иначе она бы сразу ринулась звонить потенциальной жертве очередного темного интереса.
Одно из двух: либо впечатление от недавней встречи на земле уже смазалось, либо она все еще свято верит в неприступность подруги.
Хотелось бы первое.
Я зашел с другой стороны: рассказал ей о своем новом проекте на земле, величие которого уже начало слегка давить мне на плечи.
Очень хотелось разделить его с кем-то — а с кем же мне еще делиться своими самыми фантастическими планами, как не с ней?
Лишь бы только сейчас их как-нибудь не обозвала.
Нет, в меня она все еще тоже верит.
А можно в меня верить чуть более активно?
И без этого бесконечного сожаления во взгляде.
У меня оставалось только одно, последнее средство.
И найдите мне, пожалуйста, хоть одного другого ангела, способного на подобную самоотверженность.
Собравшись с силами, я объявил Татьяне, что верит она в меня напрасно.
А вот обязательно было именно в этот момент окончательно проснуться?
И начать выпытывать у меня всевозможные подтверждения моего заявления.
Да, с этим проектом я сам не справлюсь — так проект же какой!
Да, для решения земных проблем потребуется весь штат отдела целителей целиком — так земля же какая!
Да, всему их штату потребуется курс повышения квалификации — так проблемы же на земле какие!