Еще и на мне. Но тут уж дело принципа было: если мне не обязательно сразу докладывать, каким макаром он от внештатников ушел, то и в реквизит для своих трюков нечего меня записывать. Для начала я хотел удостовериться, что его действительно в заданную точку вынесет. С Татьяной-то точно и кратчайшим путем, а если назад он вернуться все же не сможет, то ничего не поделаешь — придется темным открыть мне проход в своих заграждениях.
Каким конкретно путем этот перенос произошел, я так и не понял — моргнуть не успел, как они с Татьяной просто очутились среди деревьев, в паре сотен метров от логова темных. В голове у меня опять бухнуло — многократно, батарейным залпом, по числу открывающихся возможностей.
Схема прохода в логово темных мне, похоже, больше не понадобится.
И Татьянина трансляция — откуда бы то ни было — тоже.
И кого внедрить к аналитикам можно больше не искать — можно самому к ним наведываться.
Да чего там — можно и в верхи наши попробовать пробраться — посмотреть, кто там заседает, и послушать, кто из них с темного голоса поет …
— Ещё одно, напоследок, — вырвал меня из дух захватывающих перспектив голос темного мыслителя. — Как показали недавние события, вундеркинда свежей крови нельзя недооценивать. По Вашим словам, он абсолютно предан аналитикам, но к Вашему сведению — он добровольно подвергся полной чистке памяти и смог затем совершенно самостоятельно подавить все блоки, поставленные вашими целителями. Из чего я допускаю, что он готовится сопротивляться любому воздействию, о чем ваши аналитики вряд ли знают.
— Откуда данные? — спросил я для верности, прочно фиксируя в памяти рычаг воздействия на аксакала и спасательный круг для целителей.
— Эксперимент над ним прошел в присутствии Анатолия, — услышал я ожидаемый ответ, — а в его полном провале удостоверился лично я.
Ну, все. Это могло случиться только в павильоне у целителей — и он после них сам ко мне с докладом явился. Все уши мне прожужжал успехами Татьяны во внушении — и ни слова о том, что аксакала нельзя посторонней воле подчинить? Значит, и всех мелких тоже? Значит, рейд целителей к ним можно исключить из списка угроз, которые мне нужно нейтрализовать?
Еще после его мгновенного переноса в пространстве я дал себе слово, что очередной приступ скрытности не сойдет ему с рук — точно так же, как и Максу. Но Макса я решил сразу к ногтю прижать, чтобы впредь неповадно было, а со скакуном нашим эта тактика не работала — сам лично и неоднократно проверил.
Я намеревался провести с ним душевную беседу. В располагающей к доверию и хорошо знакомой ему обстановке — как только мы до моего павильона доберемся. Чтобы он быстро и без своих вечных пререканий обучил меня новому навыку. После того, как Татьяна покажет мне, где у него кнопка отключения эмоций находится.
Теперь же я понял, что до павильона слишком далеко. Как только перенесемся за пределы досягаемости темных — чтобы его покровитель под ногами не путался — я сам у него эту кнопку найду и буду на нее давить, пока ее не заклинит. Навечно.
А тут он еще вернулся и ринулся ко мне с распростертыми объятиями. Я мало ему в башку вбивал, что я даже наедине ни с кем, даже с моими орлами, вольностей не допускаю? Я непонятно ему объяснил, что даже для экстренного вывода в видимость максимально допустимый физический контакт со мной рукопожатием ограничивается? Он забыл, чем все его прежние попытки наскока на меня заканчивались?
Короче, перебрал я немного — достал меня тот день просроченных открытий. И Максу нечего было камеру вытаскивать. И теоретик темный уставился так, словно мы с Анатолием всерьез схлестнулись и на карту вся наша будущая операция поставлена.
Как он меня перенес, я тоже не заметил. Но остыть успел. И извинился, как только спрыгнул с него. И тут же понял, что хватить с ним лишку — задача невозможная. Потому что в этом деле он всегда на шаг впереди.
До сих пор не знаю, когда они с Татьяной сговориться успели. Не исключено, что еще по дороге из учебки — а в логове темных Татьяна его в штыки для отвода глаз принимала. А я еще и сам ему свой телефон отдал, чтобы он с мелким побыстрее связался. А он ей этот телефон подсунул, когда услышал, как я с темными договариваюсь оставить всех на земле вне зоны риска. Всех, кроме его мелкого.
Так, переиграть уже ничего не получится — получила Марина своего гонца. Которому теперь придется наизнанку вывернуться, чтобы в курс дела ее ввести — и тут же ее оттуда вывести. Операция еще не началась, а ее слабое звено уже мне палки в колеса ставит. Нет, теперь мне два слабых звена в узде железной рукой держать придется — если это называется вернуть Татьяну в нормальное состояние, то я предпочитаю ее в невменяемом. В нем она хоть свои, любительские еще фортели выбрасывает, а не входит в резонанс с крушащим все на своем пути явлением природы.
