Я встряхнулся. Еще интереснее: вызовов я не получил, ни одного — значит, они могли поступить только тогда, когда мы у темного мыслителя совещались. А наша мысленная сеть их логово точно покрывает — я с их главой всегда на связь без проблем выхожу. Значит, либо помещение их мыслителя изолировано, либо он сам может сигнал глушить. Вот это мне бы тоже не помешало. Так, надо здесь быстрее заканчивать, чтобы успеть перехватить его, пока он к Верховному не отчалил.
— Виноват, — решительно проговорил я. — Данные массированно поступали. Хотел явиться с полным докладом.
— Приступайте, — получил я наконец зеленый свет для запуска самой масштабной своей операции.
Исходный ее этап я свел к самому минимуму.
Служба внештатных ситуаций проворонила прорыв заключенного и упустила затем его самого.
Я выслал им группу поддержки, когда стало совершенно очевидно, что многочасовые поиски его не дали результатов.
По счастливому стечению обстоятельств, группа поддержки подоспела к учебному павильону как раз в момент похищения из него нового перспективного работника.
Последний был отбит и укрыт в нашем павильоне. Основная часть группы продолжила преследование похитителей, в ходе которого наткнулась на беглеца с другим новым сотрудником.
Их пришлось также эвакуировать в павильон, в результате чего похитителям удалось скрыться.
Передать наш улов службе внештатных ситуаций не представлялось возможным в силу выхода последних из строя в полном составе.
В сложившейся обстановке первичные мероприятия по дознанию служба внешней охраны была вынуждена взять на себя.
— Исходя из вышеизложенного, — закончил я, — единственно возможной стороной, способной организовать диверсионные действия такого масштаба и дерзости, являются представители альтернативного течения. Прошу вашей санкции на ответные меры на их территории.
— У представителей альтернативного течения стопроцентное алиби, — услышал я вполне ожидаемый ответ.
А вот уверенность, с которой он прозвучал, вновь вернула меня к вопросу об истинном составе этого Совета. Короче, нахмурился я вполне естественно.
— В таком случае, — размеренно проговорил я, — мне остается только предположить, что за этим рейдом на нашу территорию стоит некая третья, неизвестная нам сила …
— Благодаря Вам неизвестная! — огрело меня, как хлыстом. — Нападение ожидалось — противодействие ему было тщательно спланировано, правонарушителям была подготовлена встреча, на их задержание были направлены лучшие силы …
Вот никогда я не пойму, откуда у Татьяниного пустомели репутация серьезного противника! Сразу видно, что не сталкивалось с ним высшее звено вплотную. Ладно, я не гордый — мне сейчас даже на руку, что они ложный след взяли.
— Виноват, — глухо пробормотал я, склоняя голову с максимально покаянным видом. Получалось не очень.
— Ваше вмешательство свело на нет все приложенные усилия, — снова полетело мне в склоненную голову. — О котором Вы даже не сочли нужным поставить в известность службу внештатных ситуаций. Вмешавшись в сферу их деятельности. Это прямое следствие полной бесконтрольности Ваших действий на земле, на которую мы слишком долго закрывали глаза.
— Виноват, — снова повторил я, решительно вскидывая голову и глядя прямо перед собой. — Готов понести заслуженное наказание. Вплоть до прошения об отставке.
Я выпрямился и поднял голову не только потому, что против смиренной позы все мышцы протестовали. Очень мне было интересно на реакцию Совета посмотреть — и поименно. В отличие от восседающего во главе стола, мне больше их спины открывались, но на земле я и по ним читать насобачился не хуже, чем по лицам.
Когда я, сделав шаг к краю стола, положил на него заранее заготовленный документ, двое членов Совета, сидящих слева и ближе ко мне, мгновенно переглянулись и чуть придвинулись друг к другу. Шеи у них вытянулись, плечи приподнялись, лопатки зашевелились — короче, выказали они все признаки сдерживаемого оживления.
Это была та самая парочка, которая здесь же и не так давно давала мне распоряжение организовать мелким аварию. По всем показателям, этих моя отставка вполне устраивала.
Еще двое — расположившиеся по обе руки от их главы и разделенные столом — уставились в упор друг на друга и, как по мне, вели напряженный разговор. Мысленный и уж точно не по открытой линии. Причем, судя по растерянной позе остальных двоих, этот канал связи даже для ближайшего окружения был закрыт.
Может, даже и для их главы — я точно не понял. Несмотря на то, что он единственный ко мне лицом сидел. Если это можно было лицом назвать. Если бы он не переводил медленно взгляд с одного из сидящих перед ним на другого, я бы сказал, что он отличную компанию картинам составляет. Эдакая статуя, изображающая идеального небожителя в глазах людей — статного, кудрявого, пышущего румянцем красавчика-блондина с манерами сфинкса.
