— По образу и подобию, — против воли усмехнулся я. — Я буду звонить тебе, как только смогу сделать это без посторонних. Ты же обязательно набирай меня, если почувствуешь рядом то смутное присутствие, о котором вы с Игорем мне рассказывали. Любое неожиданное присутствие, — поправился я.
Моя схватывающая все на лету дочь только кивнула.
— И еще, — вспомнил я ее описание невидимых ангелов в виде клубка эмоций, — если ощутишь угрозу от этого присутствия, немедленно уезжай. На время. Ради Игоря, — добавил я, чтобы не провоцировать очередное топанье ногами.
И протянул ей банковскую карту и листок бумаги с записанным на нем ПИН-кодом.
Она смотрела на эту карту так, словно никогда их прежде не видела. Потом взяла ее, еще повертела перед собой и подняла наконец на меня глаза.
— Спасибо, — произнесла она, как будто прислушиваясь к себе. — Я должна тебе сказать. Я никогда не думала, что ты поймешь. Спасибо.
— А вот я, — прокашлявшись, ответил я, — всегда знал, что ты в любой ситуации останешься собой. Не изменись, пожалуйста, пока я не вернусь.
Без прощальной сцены все же не обошлось. Когда я проводил свою неповторимую дочь до подъезда юного мыслителя, она вдруг бросилась мне на шею, невнятно пробормотав прямо в ухо:
— У нас все будет хорошо, но и ты там поосторожнее, ладно?
И тут же исчезла за дверью — так что с моей стороны обещание, данное нашему главе, было выполнено.
Развернувшись в сторону пустынного в наступающей темноте берега реки, я твердо повторил про себя последнюю фразу моей дочери — добавив от себя, что ее слово достойно моего полного доверия.
На земле я сделал все, что мог. Самое время оставить на ней свои редкие слабости и полностью переключиться на небесные дела. В соответствующей темному ангелу ипостаси.
Разговор с опекуном моей дочери планировался коротким. От него только и требовалось, что выполнить его же собственное обещание обеспечить нам связь с землей. Но у него хватило беззастенчивой наглости заявить мне, что окончательное порабощение земли его светлоликими патронами позволит моей дочери выявить ее лучшие черты.
Объяснять ему что-либо было бесполезно. Я только лишний раз убедился, что даже постоянно находясь с кем-то рядом, светлые никогда не дают себе труд хотя бы попытаться понять объект своего наблюдения — а видят в нем только то, что соответствует их планам. А если же нет — немедленно следует донос наверх. Свидетельством чему послужила СМС радетеля интересов моей дочери, которую я обнаружил, включив телефон для звонка ему.
Он, разумеется, не может пятнать свои белоснежные крылья противодействием своим благодетелям, но требует при этом, чтобы его держали в курсе оного. Угрожая, в противном случае, законопослушно донести на него властям — типично светлое двуличие.
Вернувшись в нашу цитадель, я немедленно набрал свою дочь — и чтобы проверить связь, и чтобы предупредить ее. В отношении как аргументов, которыми ее опекун будет отныне воздействовать на нее, так и мер, на которые он может пойти в случае ее неподатливости. Она мне не поверила — весьма удачно дав мне шанс проверить возможность пересылки текстовых сообщений. Получив СМС своего опекуна, она замолчала. Не дав ей возможности придумать какое-то убедительное оправдание ему, я еще раз настойчиво попросил ее больше не принимать на веру ни одно из его слов.
И почти сразу убедился в том, что отныне это правило следует распространять на всех светлых.
Я насторожился, лишь только заметив карающий меч на церемонии подписания трудового соглашения — в своем прежнем статусе у него не было ни малейших оснований на ней присутствовать.
Когда же выяснилось, что он убил все отведенное ему время после совещания у Гения на изменение этого статуса — вместо того, чтобы посвятить его обеспечению безопасности юного мыслителя и моей дочери …
Лишив меня единственной все еще остававшейся возможности лично гарантировать ей эту безопасность в чрезвычайных случаях …
Ему крупно повезло, что у меня — в отличие от всех его соплеменников — чувство долга и верность данному слову всегда стояли на первом месте.
Ему крупно повезло, что у меня самообладание и выдержка оттачивались неподдающимися исчислению десятилетиями.
Ему крупно повезло, что он расположился в стороне от меня.
И сбежал сразу после подписания документа. Очень быстро и под защитную длань сопровождающего лица светлых.
Наверняка приставленного для проверки моей готовности работать в команде и избегать конфликтов в ней.
В усыплении бдительности светлых не было для меня ничего нового. Еще раз перебрав в голове весь набор предписанных мне добродетелей, я остановился на легкости освоения новых навыков.
Изменившаяся ситуация однозначно требовала доклада Гению.
Новые навыки пришлось осваивать в неожиданно расширенном объеме.
Отозвался Гений почти сразу — как только я представил себе одно только слово «Срочно!», светящееся короткими яркими вспышками на экране своего телефона.
