Выяснять это пришлось у Гения. Послав ему очередной призыв о помощи. С пометкой «Срочно». У меня после нескольких часов непрерывного слежения за экраном подкидыша, в унисон с ним начала пульсировать не только выделенная для него часть мозга, а ослабление контроля за сознанием карающего меча и бывшего хранителя было чревато катастрофическим усложнением картины на упомянутом сканере.
Гений отозвался мгновенно и намного отчетливее, чем совсем еще недавно. Коротко представив ему источник предстоящего зрелища, я включил трансляцию.
Тишина на его конце связи ощутимо сгустилась, вибрируя от напряжения. Я подумал, что хоть он уже не раз (с подачи карающего меча) изучал сканеры аналитиков, такие сложные задачи ему, по-видимому, еще не встречались — и отвел глаза, чтобы дать ему отдохнуть. И себе тоже.
— Ещё, — резко вернул он мой взгляд на прежнее место.
В следующий раз он подал голос, когда я уже подумывал о том, чтобы бросить все части сознания на поддержку двух основных — транслирующей и подавляющей.
— Когда Вы идете к нам? — отрывисто спросил он. — В самое ближайшее время.
Я вовсе не был обязан согласовывать график своих посещений нашей цитадели с кем бы то ни было. Но нарушение уже установившегося вызовет вопросы — со стороны карающего меча непременно. Придется выделять еще одну часть сознания для изобретения убедительных ответов на них. Причем, учитывая его опыт в проведении допросов, не раз и не два.
— Послезавтра, — ответил я чистейшей правдой, решив не спешить с обнаружением пределов своих возможностей.
К концу следующего дня они уже отчетливо просматривались — пусть и вдалеке — после того, как Гений попросил меня не отключаться. Для полного понимания картины.
Утренняя разминка, дневной перерыв и вечернее обсуждение новых кандидатов аналитиков пришлись в тот день кстати, как никогда прежде. Но полноценного отдыха я и во время их не дождался — любопытство в отношении выводов Гения уже начало сменяться грызущей тревогой из-за его напряженного молчания.
Поэтому в день своего запланированного посещения нашей цитадели я отправился туда еще до утренней разминки. Проигнорировав ряд нелицеприятных замечаний карающего меча в мой адрес. Причем брошенных мне в спину — а я даже нос ему утереть не смог мгновенной телепортацией прямо из-под оного.
— Что Вы узнали? — не сумел я сдержать резкость в голосе, очутившись наконец в апартаментах Гения.
— А за нами следят! — жизнерадостно провозгласил он.
— За нами? — Я рывком выпрямился, водя глазами по сторонам. — Здесь? Вы же говорили…
— Да не за нами — нами, а за нами — вами, — прояснил он ситуацию в своем неизменном стиле. — То, что Вы мне транслировали, давно появилось?
— Точно не могу сказать, — задумался я. — Скорее всего, да — я в его сканер особо не вглядывался, но резкую перемену в изображении хотя бы краем глаза заметил бы.
— Наши бдительные оппоненты, — насмешливо фыркнул Гений, — вновь демонстрируют полную неспособность к прозрачному и равноправному партнерству.
— Что они хотят? — подтолкнул я его к обоснованию догадки, которая и у меня сомнений не вызывала. — К ним ведь и так все эти данные уходят.
— Можно с уверенностью предположить, — с готовностью перешел к прозрачности Гений, — что они уже заподозрили акт саботажа и ищут сейчас его источник, сравнивая исходные данные внешнего наблюдения, анализ мальчика и финальные отчеты наших эмиссаров, терпящих одно фиаско за другим.
— Значит, нужно прекращать корректировку досье? — медленно проговорил я, морщась от перспективы появления копий подкидыша на земле.
— Ну, конечно! — добродушно уверил меня он. — Только не всех сразу, чтобы не углублять уже возникшие подозрения. Скажем так: оставляя отныне без изменения только повторные — пусть обе стороны партнерства уяснят, что сладость успеха приходит только после горечи смирения.
— Вы уверены, что это — мудрое решение? — уже содрогнулся я от перспективы появления легиона копий подкидыша на земле. — Горечь аналитики, возможно, и испытывают, но уж никак не смирение — кандидатов они Игорю предлагают нарастающим потоком. Зачем нам столько агентов их влияния?
— А! — небрежно отмахнулся он. — Уверяю Вас, что кодирование и раскодирование являются по сути своей одним и тем же процессом. И не забывайте, что таким образом у нас на руках будет список всех подвергнутых ему. Кроме того, чрезмерно разрастись он просто не успеет — я возвращаюсь, — закончил он, словно между прочим.
— Скоро? — Я сам удивился скорости и энтузиазму, с которыми вырвался у меня этот вопрос.
— Ну, еще не завтра! — притушил он их с довольным смешком. — Мне нужно подумать над схемой наших дальнейших действий и — главное — над местом каждого в ней. Вы ведь уже согласны, что четкость постановки цели является залогом успешного ее достижения? — добавил он вкрадчиво.
— Следует ли понимать, — не удержался я от ответного выпада, — что цель Вашего путешествия уже достигнута?
— Да, — ограничился он самой краткой прозрачностью.
— И схема наших дальнейших действий согласована? — попытался я расширить её.
