Больше всего Первого задело то, что он даже не мог упрекнуть свой мир в плагиате — тот всего лишь последовал его собственным умозаключениям. Он ведь сам лишил какого бы то ни было цвета шерстку зверьков в ледяной части своей планеты — чтобы они не стали слишком легкой добычей для двуногих, когда те придут осваивать новые территории.
Но к ним же с Лилит … и с Малышом, между прочим! … ледяное запустение само пришло! Это где такое в проекте записано? Если бы Первый рассматривал такую возможность у себя в башне, ему бы польстило, что мир столь скоро счел его полностью готовым к экстремальным условиям. Здесь же и сейчас, однако, перед ним забрезжило смутное осознание того, что его мир великодушно пошел на прекращение противостояния исключительно в рамках крохотной резервации.
За ее пределами к экстремальным условиям мир приспособил всех, кроме своего создателя — окрас у последнего остался прежним. Не поднялась рука, справедливости и перемирия ради отметил про себя Первый — и на том спасибо.
С трудом отысканные крохи благодарности тут же растаяли при мысли о том, что теперь он сам стал легкой добычей как для пернатых, так и для рогатых чудовищ.
Оставалось только одно: охотиться в невидимости. А значит, без покровов. А значит, в непрестанном и максимально быстром движении. А значит, с высокой степенью вероятности даже не заметить притаившуюся в снегу дичь …
Ну что же, обратился он к миру, скопировав недавно появившуюся непробиваемую невозмутимость Творца, холодный период ограничен во времени, которое мы посвятим развитию и укреплению навыков ведения домашнего хозяйства. Источников животной пищи у нас уже собралось достаточно, схема их воспроизводства отработана, а в силу более высокой питательности расход их будет существенно ниже …
— А что они будут кушать? — ответил ему мир голосом Лилит, когда он объявил ей об изменении в рационе питания.
Остаток этого дня Первый провел в тщательной ревизии оставшихся запасов исходного звена их с Лилит пищевой цепочки. Пока только их с Лилит — благословен будь Творец за то, что твердо настоял в начале всех начал на предложенной им схеме воспроизводства животной жизни в будущих мирах.
Счет последующим дням он потерял после пятого, посвящая их — один за другим — пополнению этих запасов. Он уже давно заметил, что время в его мире идет быстрее, чем в макете и — уж тем более — в их с Творцом башнях. Из чего следовало, что Малыш скоро встроится не только в их с Лилит оазис, и Первый хотел к тому времени обезопасить их всех от очередных гримас саморазвития мира.
Смена холодного и жаркого периодов в нем, вызванная смещением оси планеты, была ограничена не только во времени, но и в пространстве. Первому только и нужно было добраться до нетронутых убийственным ледяным дыханием участков и натаскать оттуда всякой растительности — сначала на пробу, а потом закопать, чтобы самовоспроизводилась. Главное — не переусердствовать, чтобы Лилит не решила еще раз переехать: определять опытным путем территориальные границы невмешательства мира ему не хотелось.
Не говоря уже о еще одном переносе всей их живности. И о пешем путешествии с Лилит. И с Малышом. По глубокому снегу. В темных, легко различимых издалека покровах.
Добрался он до этих мест не так скоро, как планировал, но отнюдь не по этим соображениям.
На следующий же день выяснилось, что у мира не поднялась рука не только на своего создателя и оставленный ему заповедник, но и на имитацию собственного макета. Растительность в последней — уже слегка увязшая, но еще живая — притянула, словно магнитом, сохранившееся второе звено их с Лилит пищевой цепочки. Уже сменившее окрас звено.
Первый с готовностью воспользовался необъяснимой слабостью мира — и встретил в нем наконец действительно легкую добычу.
Такой удачной охоты у него еще никогда не было.
И дело вовсе не в том, что ушастые, замаскированные миром под стать окружающей белоснежной пустыни, просто бросались в глаза в нетронутой имитации макета. Особенно разделившему с ней эту нетронутость Первому. И особенно сверху, откуда он пикировал на них — по образу и подобию пернатого чудовища над коварным водоемом. Внимательно оглядевшись сначала по сторонам, чтобы убедиться, что мир не материализовал эти образ и подобие, чтобы составить ему компанию в охоте. И хорошо, если только компанию.
Его строптивое создание, однако, то ли решило отказаться от уже разгаданного маневра, то ли просто выдохлось после наступления мертвящего холода. Вот-вот, назидательно подумал было Первый, такие массы закристаллизованной воды двигать — это тебе не летучий эскадрон кровопийц с цепи спускать, но тут же одернул себя. Пределы сил своего мира он проанализирует позже, а пока нужно пользоваться моментом их достижения. Пока тот не взялся их расширять.
В отсутствие направляющих указаний мира ушастые доверились инстинкту — учуяв стремительное приближение охотника, они по привычке взвились вверх, прямо в руки Первому, где и замерли в нерешительности, зависнув над землей дольше обычного.
