Но наконец-то их обоих допустили к ангельским ноутбукам, и тут выяснилось, что им положено вводить туда только краткую выжимку из принесенных из их бывших отделов отчетов. После чего последние снова оказывались передо мной. Для переноса на мою панель в полном объеме. Предварительно структурированном по датам, целям, результатам и объектам наблюдения. И продублированном по всем вышеуказанным категориям. Сведенным в единый каталог.
Хорошо, хоть Макс со своими отчетами сам справлялся — темные, надо понимать, отчет администраторов по моей группе не читали, слава Богу!
Одним словом, единственным светлым пятном в этой ангельской жизни, к которой я когда-то так стремилась, оказалось именно то место, в которое нас с моим ангелом из нее, как мне сначала показалось, изгоняли после рабочего дня. И которое я окрестила залом свиданий.
Когда я впервые обронила это название, мой ангел расплылся в самодовольной ухмылке. Пришлось объяснить ему, что это, в первую очередь, место наших с ним встреч с нашим же сыном. А потом уже все остальное. Даже если не всегда в таком хронологическом порядке.
Его торжествующая усмешка тут же утонула в захлебывающемся бульканье о парализующей опеке, мобилизующей самостоятельности и уж вовсе благотворном во всех смыслах взаимном доверии.
После чего все наши разговоры с Игорем вел только он, давая мне лишь коротко отвечать на прямые вопросы сына и тут же засыпать его очередной порцией своих. Причем, об одном и том же: учебе, Даре, Марине, наблюдателе и приставленном к Игорю недавно аналитике. Постоянно меняя их формулировки и порядок следования. Словно пытаясь поймать на нестыковках в ответах или случайно оброненном слове.
После одного из таких допросов я поинтересовалась, правильно ли поняла его термин «взаимное доверие» и не вкладывает ли он в него здесь несколько иной смысл. Раздувшись от важности, мой ангел снисходительно сообщил мне, что исходя из его обширной практики, большинство обитателей земли сами не ведают истинных причин своих мыслей и поступков. Докопаться до которых и входит в задачу опытного психолога. Методы которого в подавляющем большинстве случаев недоступны пониманию непрофессионалов.
Ага, значит, он все-таки смирился с моим вступлением в права полноценного ангела. И тут же пустил в ход свой последний резерв — единственное оставшееся преимущество передо мной. Опыт. Причем земной — похоже, здесь, в постоянном присутствии Стаса и Макса его ангельским опытом размахивать, как боевым знаменем, чревато.
Значит, ностальгия по земле не только у меня появилась. И навыки, на ней полученные, не только мне вдруг очень кстати пришлись. Я всегда была готова поддержать его в добром начинании. Светка с Мариной мне вечно твердили, что у меня просто талант наблюдать — и замечать то, что мало кому в глаза бросается.
Я начала внимательно прислушиваться к словам Игоря — не так к тому, что он говорит, а скорее, как. И приглядываться к его выражению лица при этом. И очень скоро поняла, что что-то там не так.
Ложь наш сын всегда на дух не переносил. Он и в других-то ее за версту чуял, а сам просто физически не мог соврать. Поэтому я была уверена, что он действительно рассказывает нам все, как есть — вопрос только, в каком объеме.
Но все перестроенные, переформированные, перекрученные и вывернутые наизнанку вопросы моего ангела он отвечал спокойно и уверенно. И слишком гладко. С не меньшим разнообразием формулировок и акцентов на главной мысли — но по сути он всегда выдавал нам одну и ту же информацию. Словно твердо заученную версию событий, которой он неуклонно держался.
С учебой у него нет никаких проблем, ему даже предоставили свободный график посещения занятий, и он теперь все контрольные, зачеты и экзамены сдает экстерном и, как всегда, на «отлично» — поверить в это, помня ту неизменную легкость, с которой ему всегда любые науки давались, мне не составило ни малейшего труда.
Наблюдатель с аналитиком ему не докучают, хотя и продолжают висеть у него над душой, поскольку у него, со всей той кучей досье на его собратьев-ангельских детей, просто не остается времени обращать внимание на своих соглядатаев — это тоже звучало довольно правдоподобно, ведь ждущие его заключения по тем досье аналитики наверняка имеют все возможности приструнить и своего, и наблюдательского шпиона.
С Мариной он практически не встречается, разве что перезваниваются время от времени, у нее какой-то новый и очень важный проект появился, и она тоже до предела занята — вот в это мне уже как-то слабо верилось. Что бы там ни говорил Стас о ее исключении из всех ангельских планов, заставить ее перестать присматривать за детьми в наше отсутствие даже ему бы не удалось. А попробуй Игорь сам от нее отстраниться, она бы его в момент на место поставила — на то самое, под ее бдительным взглядом.
