Гордиться этим я перестала всего через какой-то час. Когда поняла, что имел в виду Винни, говоря о лучшем применил чрезмерного энтузиазма. В отличие от остальных, он вошел в офис, даже не запыхавшись — наоборот, он весь прямо вибрировал, словно не притушил, а в себя вобрал боевое рвение своих соперников на тренировке.
Которое и обрушилось на меня в полном объеме.
Его действительно интересовало все. Об Игоре, Даре, Марине, Тоше, Аленке и даже Светке. Он постоянно останавливал меня уточняющими вопросами и требованием более детального описания того или иного события.
Умение Игоря с самого раннего возраста чувствовать ложь и распознавать ангелов в невидимости. Их с Дарой не менее ранняя способность читать мысли друг друга и абсолютно непреодолимая потребность быть вместе. Взаимодополняемость ее яркого таланта располагать к себе окружающих и его глубокого понимания мотивов всех их поступков. Их категорический отказ причислять себя к некой побочной ветви ангельского общества и крайне решительная готовность настаивать на этом отказе.
Особенно его заинтересовала попытка нападения на них с целью очистки их памяти, когда они приняли решение пойти на открытый контакт с другими ангельскими детьми — а также роль Стаса в ее организации и ментальная связь между ангельскими детьми и их небесными родителями, возникающая прямо в момент рождения первых и не имеющая ничего общего с обычным мысленным сканированием сознания — напоминающая, скорее, взгляд в совершенно новый и неизведанный мир из окна витающего над ним летательного аппарата. Безграничная преданность ангелов своим детям, с легкостью перевешивающая их обязательства перед небесными высями. Их готовность без колебаний переступить через любые его догмы и отбросить любое устоявшееся в нем противостояние при возникновении даже намека на грозящую детям опасность.
Его также заинтересовало судилище над моим ангелом, Тошей и Максом из-за того, что Игорь с Дарой узнали о своем происхождении — а также роль Стаса в его провале.
Догадка Марины, что наши ангелы — не люди, ее совершенно бредовые идеи об их происхождении, ее первый контакт со Стасом и добровольное участие в изгнании Галиного искусителя Дениса с земли. Дальнейшее ее привлечение ко всем операциям Стаса и ее требование задействовать в них Дениса, вернувшегося на землю в облике Макса. Ее обрывочные, но навязчивые воспоминания о прошлой жизни и ее согласие на возврат хранителя, не уберегшего ее в ней, исключительно в обмен на более активную роль в ангельских планах.
Еще больше его заинтересовала авария, устроенная ей на финишной прямой разоблачения очередной группы недоступных земному правосудию преступников — а также роль … а вот и не Стаса, а очень даже моего ангела в ее выздоровлении.
И так продолжалось все два с половиной дня — которые мне уже двумя годами начали казаться.
Неожиданную передышку я получила только в обеденный перерыв, когда все по привычке потянулись на второй этаж, в переговорку.
— Куда? — прозвучало в мысленном голосе Винни настороженное удивление.
— Это ее Стас так обозвал, — с удовольствием воспользовалась я возможностью хоть от одного вопроса отмахнуться, и добавила с легким нажимом: — У нас там по распорядку дня время отдыха.
— Нам с Вами, дорогая Татьяна, сия роскошь пока недоступна, — расстроил, но не слишком удивил меня его ответ. — Продолжим.
Продолжение закончилось на его втором вопросе. То ли моего ангела единственная арена реванша взбодрила, то ли в тот день ему особо глубокий реванш потребовался, но он с места в карьер взялся за Тень, вдохновенно вещая о чрезвычайной важности чувства локтя в общении, единства и сплоченности в сотрудничестве и подавления любых индивидуалистических проявлений в работе команды.
Тень привычно огрызался, Макс бросил ленивое замечание о благотворном воздействии акта усмирения гордыни на критику двойных стандартов, Стас проникновенно поинтересовался, в какой конкретно момент снизошло на оратора великое озарение — и разговор как-то незаметно перешел на события нашей земной жизни. Тень тут же оседлал своего любимого конька ничтожества людей — а Винни словно забыл о моем существовании.
Честно говоря, меня здорово покоробила та предупредительная внимательность, с которой он выслушивал ответы Тени на его вопросы о том, как обустроить жизнь на земле на более разумных и справедливых началах — ведь всего пару-то часов прошло с тех пор, как он Игорю так же чуть ли не в рот заглядывал. Но в голове стояла блаженная, звенящая тишина, и, стараясь продлить ее как можно дольше, я постаралась ничем и никак не привлечь к себе его внимание.
И правильно сделала — после обеденного перерыва его допрос возобновился с удвоенной силой. На этот раз его особенно заинтересовали подробности общения Игоря и Дары с другими ангельскими детьми — и степень вовлеченности в него каждого из них.
Одним словом, очень скоро я стала ждать день очередной местной командировки моего ангела с тройным нетерпением.
