— Слово «если» мне кажется вполне уместным, — добавила она к назидательному тону выражение вселенского терпения на лице. — Но даже при таком — крайне маловероятном, с моей точки зрения — повороте событий речь может идти только о превышении полномочий отдельными представителями нашего сообщества. И только в нем их действиям может быть дана правомерная оценка и по ее результатам приняты соответствующие меры.
Я глянула на Франсуа — он взирал на Анабель с видом только что найденного на морозе, но уже отогретого и накормленного щенка. С бесконечной преданностью во взгляде — и с тревогой, что она окажется невостребованной.
— На самом деле, — потянувшись, успокаивающе похлопала его по руке Анабель, — мы с Франсуа обсуждали все возможные варианты развития событий. И пришли в единодушному выводу, что любые действия на земле совершенно бесперспективны — для этого достаточно вспомнить, чем закончились все демарши Анатолия.
А она, оказывается, неплохо меня изучила: одно только упоминание об этой квинтэссенции небесного самомнения — и любое возражение у меня поперек горла становится.
— Ты, по всей вероятности, со мной не согласишься, — снова насмешливо дрогнули у нее губы, — но что бы ты ни задумала, мы с Франсуа в этом участвовать не будем. На земле хаоса и так хватает, а мы оба уверены в том, что — даже в самом худшем случае — принесем намного больше пользы, когда окажемся у нас наверху.
Она одарила его полной предвкушения и нетерпеливого ожидания улыбкой — которую он отзеркалил.
— Поэтому прошу тебя, — перевела она на меня затвердевший до алмазной прочности взгляд и продолжила отнюдь не просительным тоном, — исключить нас из любых твоих планов, каковы бы они ни были. Даже из информирования нас о них. Франсуа очень вредны волнения. Они могут вызвать у него сердечный приступ, который — в сложившихся обстоятельствах — вполне может быть признан недостаточно естественной причиной его смерти. Я твердо намерена вновь соединиться с ним в нашем отделе и не допущу его повторного возвращения на землю.
— Да о чем ты говоришь? — не выдержала я. — Вам же негде соединяться будет! Стас прямо сказал, что в случае успешной реализации порабощения людей и его, и ваш отдел расформируют — не с кем вам больше работать будет!
Анабель звонко расхохоталась.
— А вот это самый главный повод сомневаться в его словах! — с торжествующим видом закивала она головой.
— Это еще почему? — нахмурилась я.
— Я еще допускаю — с натяжкой, — ответила она мне с видом величайшего одолжения, — что кто-то решил на земле порядок навести … не совсем адекватными способами, но замахнуться на нашу структуру … — Она снова рассмеялась, качая головой.
— Да ну? — не сдержавшись, хмыкнула я. — На земле вон тоже некоторые правители в своей неприкосновенности уверены были — до самого эшафота.
— Марина, земля — это всего лишь один из наших проектов, — небрежно пожала она плечами. — И даже далеко не из первых. А ведь и на ней дворцовые перевороты, о которых ты упомянула, уже давно канули в лету. Наша же структура уже прошла такое испытание временем, так им отшлифовалась, что о наверняка существующих в ней поначалу недостатках даже старожилы не помнят — спроси Стаса!
Да что мне его спрашивать — я уже сколько раз очень яркие даже для него выражения слышала по поводу вовсе не старых, а самых что ни есть новейших трениях в этой их проверенной временем черной дыре, пожирающей в конечном итоге все вокруг.
А Анабель хорошо бы к египетским пирамидам прокатиться, в Риме по Форуму прогуляться, по городам древних ацтеков пройтись. Если через джунгли к ним прорвется. Там народ тоже на века строил — в полной уверенности, что потомки будут вечно в их творениях жить, даже не вспоминая об ошибках при их создании. И что от них осталось? Место экскурсий — справа был такой-то храм, а слева две колонны от дворца остались?
Но это все лирика, а от Анабель с Франсуа я решила отстать. С этих упырей наверху действительно станется к кончине нормального человека придраться — а там или опять на землю сошлют для увеличения поголовья рабов, или вообще распылят, или памяти лишат, как Татьяну. Хватит с меня одного греха на душу.
А вот их приятелям до того света еще далеко.
И они вполне себе в курсе всех хитросплетений ангельско-человеческого сосуществования на земле.
И к людям своим относятся не менее ревностно, чем Анато… нет, до этой ковки вряд ли кто-нибудь когда-нибудь дотянется.
Я попросила Анабель устроить мне встречу с ними.
Заодно и посмотрим, не станет ли она меня и от них отваживать.
Пожав плечами, она согласилась.
Без малейшего возражения.
Мне хватило одного разговора с ними, чтобы понять, почему.
В отличие от Анабель, они были искренне возмущены даже гипотетическим намерением придать людям статус существ второго сорта на земле.
Недиффиренцированно — уточнили они.
