Они были абсолютно уверены, что такое намерение могло родиться лишь в умах их теоретиков, не владеющих детальной информацией о людях и, в силу этого, не способных в полной мере осознать превосходство уже избранных и переданных на ангельское попечение представителей человечества над остальной его массой.
И это было их единственное отличие от Анабель.
Так же, как и она, они не секунды не сомневались в праве их структур принимать любые решения в отношении земли.
И даже признавая ошибочность последнего из них, они воспринимали его как досадное недоразумение, причину которого относили на счет слабых контактов между теми самыми структурами и недостаточной информированностью их верхних эшелонов.
Что было, с их точки зрения, достаточно легко исправить. Они уже живо обсуждали текст коллективного обращения к вышеупомянутым эшелонам. В котором намеревались подчеркнуть важность индивидуального подхода к их, в частности, подопечным и даже поручиться за них. Приложив к обращению характеристику на каждого из них в качестве обоснования такого ходатайства.
И судя по горящим гордостью глазам, они чувствовали себя при этом истинными хранителями.
— А если откажут? — поинтересовалась я сквозь стиснутые зубы.
В ответ они рассмеялись — с той же снисходительностью, что и Анабель.
У них и в мыслях не было петицию свою прямо в высшую инстанцию отправлять. Это было бы верхом неприличия, для которого и каналов-то, разумеется, не существует. Процедура подобных обращений определена строгим протоколом — с четким описанием всех ее этапов и назначением ответственных за каждый из них.
Свое ходатайство они направят непосредственно хранительному руководству — о чем уже поставили последнее в известность.
Хранительное руководство немедленно начнет изучение вопроса, а именно распространенности подобной точки зрения среди других сотрудников на местах, и сообщит как о нем, так и полученном сигнале какому-то Совету — что автоматически приостановит любые действия последнего в данном направлении до окончания опроса общественного мнения.
Общественное мнение, естественно, поддержит их позицию подавляющим большинством голосов, что будет оформлено их руководством в виде доклада по текущей ситуации на земле — и что обяжет тот самый Совет вернуться к принятому ранее решению для его корректировки с учетом вновь поступившей с мест информации.
Они действительно в это верили. Спорить было бесполезно. Сколько я ни тыкала им прямо под нос то просто бесчисленное количество способов, которыми можно скрыть, исказить и вообще наизнанку вывернуть любые факты в такой донельзя забюрократизированной системе — они только понимающе переглядывались и снисходительно указывали мне на земную природу всех моих примеров.
— Ладно, хорошо, — махнув рукой, заговорила я о более важном. — Предположим, все у вас получилось. Вывели вы своих людей из-под удара. Молодцы! А с остальными как?
Они удивленно уставились на меня, потом друг на друга — словно там ища объяснение такому повороту в разговоре.
— Ну, всех не спасешь, — пожав плечами, выразил, наконец, Венсан явно не только свое мнение. — Намного разумнее сохранить тех, за кого мы несем ответственность, чем распыляться, лишив и их нашей защиты. И потом — люди сами делают свой выбор обратить свои взоры к нам, — продолжил он, и остальные согласно закивали. — Только после него нас к ним направляют. И если мы им не нужны, если они предпочитают оставаться прикованными к земле — навязываться им мы не имеем права, нам остается только предоставить их выбранной ими судьбе.
Так, если они действительно этот свой опрос общественного мнения сумеют провести, как бы мне о нем узнать? С Анатолием, что ли, перемирие заключить? Ради такого дела стоит. Лишь бы не надолго.
Если сунутся они на землю за поддержкой вот такой позиции, если подкатятся с этим к Кисе — упаси его высшая инстанция оказаться в рядах подавляющего большинства. Стас меня из своих дел вычеркнул — хранитель мне больше не нужен.
Но это потом, а сейчас что? Сдаваться я как-то не привыкла. Хотя почему сдаваться — на ангелов я никогда и не рассчитывала. Даже Стас с Максом при малейшем намеке на повышение от земли отказались, глазом не моргнув. Так что в мою новую команду набор отныне только людям открыт. И только еще не оболваненным хранителями.
С самым смиренным видом и невероятным трудом, которым он мне дался, я сообщила Анабель и всей ее компании, что они меня полностью убедили, и перешла к непосредственно туристической части своего визита.
Они изъявили немедленную готовность представить меня их местным агентствам альтернативного туризма — лишь бы побыстрее от меня избавиться, надо понимать.
Там начало показалось мне более чем обнадеживающим.
Клиенты у них в самом деле были обезбашенные: не только скалы с пещерами запрашивали, но и паркуром баловались, и по туннелям метро не прочь были пошастать — одним словом, любыми источниками острых ощущений интересовались.
