Я бы и сам так сделал, если бы мой богатый опыт разрешения любых нестандартных ситуаций не понадобился в более важном месте.
Во-вторых, он оставил процесс слаживания работы нового отдела в руках самого подходящего для этого специалиста, владеющего всеми необходимыми для этого навыками.
В противодействие отцам-архангелам.
Которые и вырастили себе на голову такого специалиста, постоянно ставя перед ним все более высокие преграды.
И в-третьих, предоставив этому специалисту отдельный кабинет, он сразу же расставил приоритеты в штатном расписании нового отдела.
В тайне от отцов-архангелов.
Хоть кто-то признал, что наиболее выдающимся специалистам нужно предоставлять свободу действий — для достижения наиболее же выдающихся результатов.
О, а ничего так получилось.
Теперь, если сократить некие личные комментарии, заменить отцов-архангелов на форс-мажорные обстоятельства, Стаса с Максом — на персонал, темного гения — на консультанта проекта, а Всевышнего — на арбитражную инстанцию, то вполне можно вставлять в резюме.
В главные достижения на предыдущем месте работы.
Резюме, правда, не передаст эмоциональную составляющую приобретенного опыта.
Которая и вывела меня на совершенно новый уровень — откуда совсем иначе виделась и сама ситуация, и мое место в ней.
Короче, к своей старой работе хранителя вернулся я легко.
С готовностью профессионала.
Даже с радостью истосковавшегося в разлуке.
А в случае Татьяны так и вовсе сломя голову.
Сначала свою, а потом Стаса — у которого хватило ума рискнуть вмешаться в тонкий процесс восстановления нашего с Татьяной контакта.
Еще и командным тоном.
Нет уж, прошли те времена, когда он приказами во все стороны сыпал, не допуская ни единого слова возражения в ответ.
К владельцу отдельного кабинета не врываются без спроса, а очень даже вежливо стучат — и ждут разрешения дверь приоткрыть.
О чем Стас должен помнить — по тем удачно оставшимся в прошлом временам, когда у него свой был.
Но совершенно уже неуместная бесцеремонность Стаса зацепилась — занозой — за самый край моего сосредоточенного на первоочередной задаче сознания, и когда Татьяна вновь оказалась под надежной сенью моего крыла — нет, обоих, чтобы опять не сбежала — я решил все же выйти ко вверенному мне персоналу, чтобы на месте оценить объемы его слаживания.
Стас опять попытался поставить мне временные рамки выхода из кабинета.
Что требовалось пресечь — раз и навсегда.
Пресекла Татьяна — попутно убедив меня, что уже полностью настроена на мою волну.
Уловила легкий всплеск моего недовольства, мгновенно признала его справедливым — и предложила сначала позвонить Игорю.
Обратите внимание: сама предложила, без каких-либо внушений с моей стороны — у меня в тот момент вообще все мысли, кроме как о ней, из головы повылетели.
Ну вот, под сенью моих крыльев и приоритеты у нее восстановились — а то еще совсем недавно, даже вспоминать неловко, приходилось ей напоминать о звонках ее собственному сыну.
Теперь главное, чтобы в списке этих приоритетов он у нее на первое место не выскочил.
Минуточку, в том списке у нее и более шустрые имена были …
А нет, все в порядке — звоним только Игорю.
Вообще отлично — смирилась с тем, что другие имена на земле остались, из сферы наших интересов выведены на неопределенный — хотелось бы, вечно неопределенный — срок, и есть надежда, что в свете нашей великой миссии скоро сами выпадут из списка.
Ага, мы вечером, оказывается, еще раз Игорю позвоним — ну, приятно же видеть такие плоды своих трудов!
В рабочей зоне мне пришлось наблюдать — пристально и анализируя — не плоды, а точки приложения своих трудов. Будущих.
Стас — в позе боевого, вставшего на дыбы и бьющего воздух передними копытами коня — громогласно строил всех в боевые порядки. Прямо в помещении и даже сидя.
Макс нацепил абсолютно непроницаемую маску типичного темного — и вдобавок смотрел прямо перед собой с прохладцей, всегда выдающей их нутро даже при самой тщательной маскировке.
Бледная — уже слегка посеревшая — немочь забилась в противоположный от меня угол и практически полностью слилась с ним. Явно, чтобы не привлекать мое внимание воспоминанием, уже в отсутствие внештатников, о том, как он вцепился в Татьяну при первой попытке подписания контракта.
Татьяна же просто бросала на меня полные тревоги и растерянности взгляды.
Вот тогда-то я и понял, что у меня появился второй объект хранения — прежде чем что-то слаживать, нужно сделать так, чтобы оно изнутри не взорвалось.
Мало того, что этот отдел был создан двумя непримиримыми, извечно противоборствующими течениями небесного сообщества.
Мало того, что каждое из них направило в него своего самого правоверного, самого приверженного доктрине и самого несгибаемого в этой приверженности представителя.
Мало того, что они постоянно схлестывались на земле по долгу службы, поочередно одерживая верх друг над другом и занося каждое поражение в счет для предстоящих встреч.
Так у них на земле была еще и персональная кость раздора, которая добавляла к их идеологическим разногласиям яркие штрихи личной неприязни.
