— И много? — мгновенно отозвался он. — В безудержно растущем океане всех оттенков серого? Я помню, что у Вас сейчас нет доступа к материалам вашего отдела, но подумайте о его штате: увеличился ли он хоть немного за все то время, что Вы в нем работаете? Что же касается нашей башни, которая также интересуется яркими — пусть иначе — личностями, то уверяю Вас с полной ответственностью: их становится все меньше и меньше — проверьте мои слова у нашего дорогого Макса.
Можно подумать, Макс хоть слово скажет в подтверждение того, что дела у темных идут совсем не так блестяще, как они обычно изображают. Даже — нет, особенно — если это будет чистейшей правдой.
— Но зачем нам — без разделения на течения, — ввернул я темному предводителю его же фразу, — превращать людей в эту серую, бездумную и бездуховную массу?
— А вот это как раз еще одна задачка для Вас! — с нескрываемым удовольствием объявил он. — Подумайте, зачем нашему сообществу — и на сей раз подчеркну: руководимому вашим течением — превращать неотъемлемую часть определенного мира в нечто, совершенно ему чуждое? В ущерб своим, казалось бы, собственным интересам.
Самое неприятное в его вопросе было то, что он задел меня лично — я только не сразу это понял.
Сначала я вернулся к своему анализу — материалы же прямо под рукой были — и таблица его основных характеристик вдруг начала генерировать все новые и новые вопросы.
Прав был темный предводитель: все человеческие открытия родились из мечты, совершенно безумной в то время. Мечтателей безумцами и считали — над ими насмехались, им тыкали в нос их бесполезность, их травили, и во многих случаях умирали они совсем не естественной смертью, что автоматически отправляло их на очередной жизненный цикл. Который, по всем нашим законам, назначался для исправления ошибок в прежнем и избавления от его недостатков.
Получается, мечты оценивались у нас как нечто, требующее искоренения? Но ведь по тем же самым законам именно люди, поднявшиеся над рутиной и вырвавшиеся из единообразия социума, считаются наиболее подходящими кандидатами для вступления в наше сообщество, и как раз с ними наш отдел работает. Куда смотрели хранители мечтателей? Нет, для начала — были ли они у них?
Я выписал с десяток самых ярких имен, чтобы проверить потом по нашей базе данных. Ох ты, так я же забыл темного предводителя попросить повлиять на моего наставника и Стаса!
И, кстати, чем Стас в то время занимался? На пару с целителями. Травля любого мечтателя обычно с его непосредственного окружения начиналась — нельзя было меры вовремя принять? До того, как он становился полным изгоем?
А массовые гонения? Взять хотя бы охоту на ведьм, или крестовые походы, или изгнание коренных народов с их земель после появления там исследователей белых пятен на карте. Ведь каждый из этих походов объявлялся благим делом и начинался во имя света и добра — почему мы позволили установиться такому их пониманию?
А в войнах вообще каждая из сторон за добро и правду сражается. Получается, в них добро воюет само с собой и себя же уничтожает? Но нет, в любой битве есть победитель — и именно его правда, в конечном счете, объявляется единственно верной. Получается, добро — это просто то, что сильнее?
А в сказках человеческих — еще одном примере их мечтаний — добро вообще всегда побеждает. Причем, делать ему это приходится снова и снова — такое впечатление, что зло терпит поражение за поражением, но окончательную победу добру одержать так и не удается. А если это отражение ситуации в нашем сообществе, как и практически все на земле? Хотя я здесь, скорее, вижу аргумент в пользу слов темного предводителя о балансе сил в основе мироздания: вот и у нас существуют же до сих пор темные, которых уже давно, я думаю, можно было прихлопнуть — Стас только приказа ждет.
А вот на земле этот баланс уже нарушен — или, вернее, в нем явно просматривается серьезный перекос, снова пришлось мне согласиться с темным предводителем. После еще одного короткого взгляда на сводную таблицу результатов моего анализа. Количество открытий, рожденных из человеческой мечты, не просто катастрофически уменьшилось — оно практически сошло на нет. А все мечты людей — вместо стремления ввысь и вдаль, на поиск справедливости и на помощь другим — свелись к удовольствию и комфорту здесь и сейчас. Любой ценой. Завтра слишком далеко, завтра не интересно, завтра — хоть потоп.
Из чего вытекало два еще более тревожных вопроса. Одно из двух: либо — если земля является нашим отражением — что же происходит у нас, чтобы вызвать такие перемены на ней? Либо — если подобный перекос случился только на ней — как мы допустили, чтобы земля превратилась в наше кривое зеркало?
Это что же получается: мой наставник, вечно мечущийся между взлетами и падениями, которые сам и генерирует, служит земле лучшую службу, чем я, не ищущий на ней ничего, кроме спокойных и комфортных условий работы?
