Чтобы облететь ее, Первому не потребовалось много времени — там не было абсолютно ничего, хотя в некоторых местах уже начали пробиваться редкие ростки растительности.
Его мир действительно принял на себя самый первый удар Второго — нацеленный не на ресурсы или производимый продукт, а на его главное отличие от других миров: способность творить, развиваться, совершенствоваться …
Прости, брат, — неожиданно для самого себя обратился к нему Первый так же, как и к другим мирам, — я не знал.
Но куда же отправился их плавучий дом? Его связной раз за разом и в полной уверенности докладывал ему, что видел две группы первородных.
Разделенных большими массами воды.
Среди которых на пути к творению мира он сам разместил несколько островов.
И чуть в стороне от прямого пути — значит, волна должна была зацепить их только своим краем.
Первый ринулся назад.
И у самого первого острова сразу увидел останки их плавучего дома.
Должно быть, течение понесло его и швырнуло о каменистый берег.
Он лежал там на боку, полузатопленный, словно огромная пустая скорлупа — все, что было на его поверхности, и большинство перегородок в его чреве были разрушены.
Сам остров действительно оказался почти не тронут волной — растительность на нем почти не отличалась от той, которую видел Первый в свои пролеты над ней, и среди нее то здесь, то там мелькала всякая живность.
Но не было и следа обитателей их плавучего дома.
Неужели они все …?
Отказавшись … Категорически отказавшись додумывать эту мысль, Первый стрелой полетел к следующему острову.
И там, прямо издалека, прямо на песчаном берегу увидел … Малыша, разобрал он, подлетая.
Первый рухнул на него прямо с неба, обхватил его обеими руками и принялся трясти его и раскачивать в обе стороны.
— Вы живы! Вы живы! — бормотал он, уткнувшись Малышу в плечо и задыхаясь.
И тут же задохнулся по-настоящему, получив удар под дых.
Охнув он непроизвольно ослабил свой захват — и Малыш отскочил от него, прижав к груди кулаки в полной готовности к дальнейшему отпору.
— О, это ты? — опустил он руки, разглядев, наконец, кто стоит перед ним. — Ты вернулся!
Настал черед Первого кряхтеть в медвежьем объятии.
— Как вы здесь оказались? — осторожно выдохнул он, проверяя, целы ли ребра, когда они отпустили, наконец, друг друга.
— Когда мы до островов добрались, — никак не мог Малыш согнать с лица широченную улыбку, — моя Стрелка со своими приятелями принесли весть, что то место, куда ты нас отправил, исчезло. Мы решили не рисковать, с первым островом промахнулись — вот здесь к земле пристали.
— А почему обломки там? — ткнул Первый большим пальцем себе за спину.
— А они там? — вскинулся Малыш в радостном удивлении. — Совсем обломки или …?
— Остов сохранился, но остальное … — Первый покачал головой.
— А, — махнул рукой Малыш. — Если есть, что поднять, Крепыш поднимет. Проворонили мы его, — вернулся он к вопросу Первого. — Только всех животных с него вывели и начали пищу перетаскивать, как его течением сносить стало. Мы ничего сделать не успели.
И меня там не оказалось, мрачно подумал Первый, чтобы это течение в руки взять.
— Так вы, что, без пищи остались? — спросил он, недоверчиво окидывая взглядом крепкую фигуру Малыша.
— Ну, кое-что все же вынесли, — пожал плечами тот. — И здесь много чего съедобного нашлось. Сейчас уже все, что нужно, посадили — до первого урожая продержимся.
Раздался бешеный топот, и из зарослей на берег вырвался скакун. Он со всего разгона подлетел к Первому и принялся бодать его головой — с такой силой, что с первого удара сбил его с ног.
Поднявшись, Первый обхватил его за шею и уткнулся в нее лицом — издав торжествующий вопль, скакун взвился на дыбы, и Первому пришлось, изловчившись, переметнуться ему на спину, чтобы он его копытами на потоптал.
Скакун затанцевал на месте, взбрыкивая задними ногами — подбрасывая, но не сбрасывая его.
— Ну, идем, идем! — рассмеялся Малыш. — Не он один рад тебя видеть — там все заждались.
В глубине зарослей Первый обнаружил уже довольно солидно оборудованное пристанище. Рассмотрел он его не сразу — к нему подскочил Крепыш, стащил его со скакуна и, оправдывая свое имя, выбил из него весь дух с первого хлопка по спине.
Пока Первый восстанавливал дыхание, на нем повисли с нечленораздельными возгласами беглецы из его башни.
Их живность, взбудораженная всеобщим воодушевлением, внесла свою лепту в приветственный хор.
— А где Лилит? — отстранив их всех от себя, обвел Первый их новое пристанище удивленным взглядом — как это она позволила кому-то раньше нее с ним обниматься?
Над пристанищем повисло обескураженное молчание.
— Так она же вернулась, — переглянувшись с Малышом, ответил ему, наконец, Крепыш.
— Что? — шагнул к нему Первый, изо всех сил надеясь, что ослышался.
— Она сказала, — с опаской отступил от него Крепыш, — что останется там, где ты точно найдешь ее — на старом месте. Мы думали, что ты сначала туда направился.
