Как на меня постоянно сбегались смотреть другие отделы, как на особо яркий экземпляр в цирке уродов — и я откладывал момент своего освобождения, чтобы продвинуть-таки в ангельские массы нашу земную историю, уже конфискованную внештатниками.
Как Стас сообщил мне о полной утрате связи с Татьяной — именно в тот момент, когда она была в отделе аналитиков и в полной их власти …
Именно в этот момент лицо Татьяны мучительно исказилось, и с легким стоном она нагнулась вперед и спрятала его в руках.
Не выдержала моего рассказа, проникновенно подумал я. А мне, между прочим, пришлось его прожить! И это я еще ни слова не сказал о своих в ней сомнениях. Редких, коротких и безжалостно подавленных. В отличие от ее смакования своих.
Впрочем, это и к лучшему — незачем ей знать о совершенно несвойственных мне мгновениях слабости. Наоборот, самое время переходить к типично победному финалу моей истории: непринужденное преодоление прозрачной стены одной только силой воли, марш-бросок легкой поступью через пустыню к башне темных, молниеносный рывок из нее к учебному зданию, безукоризненное проникновение через заслоны внештатников вокруг него, освобождение ее из вечного рабства у аналитиков в последний момент …
Вот, кстати, нужно напомнить ей, что она меня после всего этого искусала. И намекнуть на то, что бы с ней было, если бы на моем месте Стас оказался …
— Так, слушай сюда! — отчеканил у меня в голове его голос. — И имей в виду: Татьяну я уже ввел в курс дела. И дал ей добро на любые действия, чтобы вбить тебе в башку, что нужно делать.
Святые отцы-архангелы, я знаю, что вы меня постоянно подслушиваете и реализуете обычно самые опрометчивые мои пожелания — можно отмотать время на сутки назад и поставить-таки Стаса на мое место в учебном здании?
— Не слышу «Так точно!», — отозвалось тяжелым рокотом у меня в голове, и вовсе не отцов-архангелов.
— Я слушаю, — коротко подумал я. Чтобы не нагрубить — всем внимающим.
— Подписание контрактов с новым отделом отложили, — удовлетворившись, видимо, моим ответом, перешел Стас на деловой тон. — Татьянино предложение взять тебя в штат рассмотрят после расследования твоего побега. Чтобы стоял мне насмерть: я уже доложил, что тебя допросили и что ты на допросе показал.
— А можно узнать, кто меня допросил? — поинтересовался я. Чтобы во время расследования впросак не попасть.
— Мы, само собой, а внештатники продолжат, — снова загрохотал он. — Легенда такая: когда тебя целитель сканировал на предмет нетронутости Татьяниной памяти, ты поинтересовался причиной, и он тебе сообщил о ее необычном поведении — она тогда перед наблюдателями в себе замкнулась, помнишь?
— Еще бы, — подстегнул я его к продолжению. Чтобы вновь не сорваться в мрачные подводные глубины.
— Пофыркай мне еще! — ожидаемо взвился Стас в ответ на мой всего лишь намек не отвлекаться. — С целителями договорено — они это подтвердят. В результате у тебя сорвало крышу — в это все поверят. Сбежал ты через выход с блокпостом — мы там тогда пошумели, скажешь, что это твоих рук дело.
— А как я у вас в руках оказался? — с искренним интересом спросил я. Чтобы ткнуть потом сравнением в нос своих бывших сторожей в пустыне.
— Так мы же не внештатники! — мгновенно развеселился Стас, уловив, по всей видимости, мою мысль. — Паника тогда поднялась не слабая. До нас слух, понятно, дошел — вот и решили подсобить родственному отряду. Но ты этого не знаешь! — спохватился он. — Ты проник в учебку, в инвертации и ничего не соображая — решил, что Татьяне снова память вычистили. Схватил ее, поволок к выходу, чтобы наедине расспросить — а мы все выходы перекрыли и там вас и приняли.
— А Тень как у вас оказался? — сосредоточенно нахмурился я. Чтобы подготовить убедительные намеки на его соучастие в налете Стаса.
— Аксакал тебя не касается, — отрезал он. — Ты его потом даже не видел. Татьяну тоже — ее сейчас в другое помещение уведут. И тебя я очень кстати связал, — довольно хохотнул он. — Мои орлы тебе еще пару синяков для правдоподобия поставят.
— Я предпочел бы ограничиться внутренними кровоизлияниями, — буркнул я.
— Я им передам, — с готовностью подхватил он.
— Предполагаемыми, — торопливо уточнил я. — Я сам их изображу.
— Ты мне, главное, не изобрази ничего, кроме того, что тебе сказано, — вновь посуровел у него мысленный голос. — Не то, что ни единого шага — ни единого слова, ни единого взгляда в сторону. Иначе и моих, и целителей подставишь. И даже если только сам снова влипнешь — подумай о Татьяне. — Он помолчал и затем отрывисто добавил: — Вытаскивать тебя будет некому.
— В смысле? — напрягся я. Чтобы вспомнить те далекие, идиллические времена, когда я находился на земле в невидимости и в полной уверенности, что должен и могу рассчитывать только на себя.
— Меня сняли, — еще короче бросил он и отключился.
