Едва договорив, он замер. За спиной Лилиты взметнулся вверх длинный, мощный хвост — и начал яростно хлестать землю у ее ног. По ее покровам прошла волна, и шерсть на них вздыбилась острыми иглами. И Первый понял — они не укрывали ее, они стали ее частью.
— Ты всегда уходишь! — заклокотал ее низкий гортанный голос. — Тебя никогда нет, когда ты нужен. Ты всегда все здесь бросаешь ради чего-то там. Ты никогда не защищаешь свой дом, когда в него приходит беда. Ты являешься только потом, когда уже все разрушено. Но не в этот раз — предупреждаю тебя: если ты сейчас уйдешь, больше ты сюда не вернешься.
Первый смотрел и слушал, отказываясь верить и глазам, и ушам. Так же, как с Лилит. Ну вот, теперь он просто обязан вернуться с победой — и вернуть и себе, и миру два их самых лучших творения.
Вновь окинув взглядом окрестности — там все замерло, словно затаив дыхание — он обратился к миру.
Я знаю, что они с тобой сделали — я был в твоей части планеты. Я знаю, что они сделали с Лилит. Я могу остаться и сопротивляться вместе с тобой здесь. Но посмотри, что они продолжают делать с Лилитой. Если их не остановить — там, где находится направляющая их рука — они отравят ее до конца. Они отравят здесь все — медленно, неуклонно, шаг за шагом — они никогда не остановятся. И я ухожу сейчас, чтобы закрыть навсегда источник этого яда, а не отбивать потом целую вечность каждую его новую каплю. Тебя я прошу об одном: удержи Лилиту. Как хочешь. Я могу быть за вас спокоен?
В ответ ему не шевельнулся ни один лист. Потом его вдруг мягко подбросило с земли и — уже совсем не мягко — швырнуло вверх.
Кто бы сомневался — понимай, как знаешь, только и успел подумать Первый.
Оказавшись у себя в кабинете, он сразу понял, что что-то не так.
Там не было ни аннигилятора в окне, ни миров, оставленных охранять его.
Подойдя к окну, он увидел, что рать Второго все еще окружает его башню, но уже не в таких количествах.
Открыв дверь из кабинета, он прислушался — в башне стояла совершенно непривычная, почти мертвая тишина.
Неужели Второй все же перенес время штурма?
Неужели они всех захватили?
Но аннигилятор, по крайней мере, успел свое слово сказать — то-то нападавших подуменьшилось.
Неужели он потом все же к ним в руки попал?
Неужели у них ума хватило понять, как им пользоваться?
Нет, вокруг ничего не разрушено. Хорошо, что его команда осталась на самом верху башни.
Или их вывели оттуда наружу?
Под луч аннигилятора?
Неужели от его башни осталась лишь пустая оболочка?
Что тогда здесь все еще делает оставшаяся рать?
Ждет только его?
Лестно — для него одного почти такая же сила, как и для захвата всей его башни.
Второй высоко ценит его способности или хочет представить его Творцу в кандалах и на коленях?
Но для этого еще нужно его захватить.
Проще всего было уйти в тоннель и там дождаться возвращения Творца. Но у Первого все еще теплилась надежда, что хоть кому-то из его команды удалось укрыться от штурмовиков Второго. Нужно было собрать всех, кто уцелел, и укрыть их в тоннеле — с них начнется возрождение его башни.
Он быстро пошел наверх — с этажа на этаж — бегло осматривая помещения.
Первого уцелевшего он нашел в зале заседаний.
Это был его помощник.
Хотя, судя по его виду, его трудно было назвать уцелевшим — он сидел на своем обычном месте за столом, полностью погруженный в разложенные на нем бумаги.
— Что здесь произошло? — негромко окликнул его Первый.
Его помощник не вздрогнул, не вскочил, не бросился к нему — просто поднял на него глаза.
— Пока еще ничего, — ответил он с непроницаемым видом. — Ждем Вас.
— Где миры, которые оставались в моем кабинете? — глянул на него Первый в упор.
— Бывшие владельцы миров, — подчеркнул его помощник, — находятся в безопасном месте. Где они не смогут совершить никаких безрассудных поступков. Также в безопасном месте находится и Ваше последнее изобретение — чтобы никто не смог совершить безрассудных поступков с его помощью.
— Я еще раз спрашиваю — что здесь случилось? — сдержался Первый — сейчас ему нужна была холодная голова.
— Мы пришли к … определенному соглашению с той башней, — все также невозмутимо объявил ему помощник.
— Мы? Кто это — мы? — цеплялся Первый за жизненно важное хладнокровие, как за спасительный круг.
— Переговоры вел я, — чуть склонил голову его помощник. — По просьбе и с единодушного согласия всей нашей команды.
— Вы решили сдаться на милость той башни? — прорвалось презрение сквозь сдержанность Первого.
— Я бы не был столь категоричен, — похолодел взгляд его помощника. — Мы всего лишь понимаем, что случись здесь бойня, то — каков бы ни был ее исход — мы никогда не сможем работать в нашей по-прежнему. Мы не хотим остаться в истории убийцами бессмертных созданий Творца — мы хотим просто исполнять свое предназначение: воплощать в жизнь хорошо зарекомендовавшие себя проекты, без эксцессов и экспериментов. Без этого наше существование не имеет никакого смысла.
