Он вернулся в зал заседаний — благо распахнутую дверь так и не закрыл за собой. Его бывший помощник сидел там, глядя куда-то перед собой отсутствующим взглядом. Он ступил прямо под этот взгляд, поводил перед ним рукой — его бывший помощник встряхнулся, упрямо выдвинул вперед челюсть и вернулся к бумагам на столе. И даже не глянул в сторону двери, когда Первый снова вышел. Удовлетворенный результатами своего эксперимента, но все еще не окончательно убежденный в них.
Он повторил его на рати Второго. Проскользнул через едва приоткрытую дверь своего кабинета наружу — и осторожно двинулся к ним. Затем пошел быстрее и увереннее. Затем несколько раз пробежался перед их строем, подпрыгивая и размахивая руками — ни один из них даже глазом в его стону не скосил. Его просто подмывало проскользнуть через их строй и запустить в кого-нибудь сзади камнем — но такая мелочная выходка не стоила риска обнаружения и потери его последнего шанса.
Вернувшись к себе в кабинет, он открыл вход в тоннель и быстро спустился в него. Перемещался он по нему тоже чуть ли не бегом — почему-то вопрос о том, в каком виде он предстанет перед Творцом, уже не казался ему столь важным. В конце тоннеля, однако, он немного задержался, чтобы восстановить дыхание — на тот случай, если придется действовать молниеносно — и прислушаться. Из кабинета Творца не доносилось ни единого звука. Он чуть приподнял часть пола, закрывающую выход из тоннеля — и с облегчением увидел через открывшуюся щель, что в кабинете не было ни его хозяина, ни кого бы то ни было другого.
Значит, он все же успел! Выбравшись из тоннеля, он снова закрыл его, убедился, что ничто не указывает на его существование, и устроился в углу, прямо на полу — ждать. Что всегда давалось ему с невероятным трудом.
Творец был, как всегда, точен. На следующий день он вошел в кабинет из приемной Второго и широкими шагами направился к своему столу — с лицом, на котором даже издалека отчетливо читалось приближение грозы.
Первый вскочил на ноги — следом за Творцом посеменил мелкими шажками Второй.
— Вот документы, подтверждающие мои слова, — подобострастно изогнувшись, положил он стопку бумаг на стол перед Творцом.
— Оставьте меня! — пророкотал гром в голосе Творца, и Второго сдуло из кабинета.
Обведя медленным взглядом кабинет, Творец опустил его на принесенные бумаги. Пробежав глазами несколько из них, он отложил их в сторону и закрыл лицо рукой. Первый шагнул вперед, возвращаясь в свое обычное состояние.
Опустив руку, Творец глянул на него, даже бровью не шевельнув.
— Ваша настойчивость, — медленно проговорил он, — могла бы найти себе намного лучшее применение.
— Разрешите мне объяснить, — внезапно охрип Первый.
— Я уже со всем ознакомлен, — махнул Творец рукой в сторону бумаг.
— Я думаю, события изложены здесь во вполне определенном виде, — вернулся к Первому голос, — и часть из них наверняка упущена. Позвольте мне восполнить пробелы и начать с самого начала.
Какое-то время Творец сверлил его тяжелым взглядом — потом молча кивнул.
Первый начал с Адама — и чем больше фактов вмешательства Второго в жизнь его мира и его первородных он приводил, тем больше мрачнело лицо Творца.
Наконец, он поднял руку, остановив Первого.
— Вы начали отнюдь не с начала сложившейся ситуации, — словно отмахнул он рукой все доводы Первого, — и говорите отнюдь не о ее причине.
— Я не совсем понимаю, — растерялся Первый.
— Все это, — ткнул Творец, не глядя, в лежащие перед ним бумаги, — началось задолго до описываемых и здесь, и Вами событий, и причина их лежит не в Вашем противостоянии со Вторым — она кроется в Вас. Это Вы дали им ход.
— Я?! — оторопел Первый.
— Вы были созданы как носитель точки зрения, противоположной моей, — размеренно произнес Творец, — сосуществование которых обеспечивало баланс. Как тезис и антитезис совместно рождают синтез, позволяющий мирно и плодотворно объединить, казалось бы, несовместимое. Вы нарушили этот баланс.
— Да как я его нарушил? — вскинулся Первый.
— Созданием своего мира, — отчеканил Творец.
— Да Вы же утвердили его! — возмутился Первый.
— Утвердил, — согласно кивнул Творец. — А потом Вы начали вносить в него изменения. Без какого-либо обсуждения. Вы дали в нем право на существование только своей мысли. Да, Вы создали совершенный мир, но идеал не жизнеспособен — самые высокие достоинства невозможны без недостатков. И оторвав одну часть от целого, отгородив ее от него, Вы автоматически создали свой антипод. Он не был предназначен для этого, он не был настроен на равновесное сосуществование — ощущая Вашу чуждость, он нацелен на ее ликвидацию.
— Так ведь именно это я и хотел изменить! — снова загорелся Первый. — Не знаю, предоставили ли Вам наш манифест, но в нем однозначно сказано, что мы выступаем как раз против его подавления и видим себя исключительно в союзе с Вами!
