— А что это за энергетический отдел? — озадаченно поинтересовался Гений.
— Это подразделение светлых, — пояснил я, — который занимается распределением энергетической субстанции, которой представители обоих течений питаются на земле.
Гений издал какой-то невнятный звук.
— Чем было вызвано присутствие этого подразделения на упомянутой Вами встрече? — сдавленно произнес он, словно у него горло перехватило.
— Марину удалось спасти, — продолжил я вводить его в курс тех незабываемых для меня событий, — лишь подключив ее к источнику такой субстанции. Как ни странно, сделал это именно Анатолий — карающий меч уже минуты считал до ее перехода с земли, и я, признаюсь, тоже. Там же Анатолий наткнулся на ее бывшего хранителя — который не уберег ее от преждевременной кончины в предыдущей жизни. И я думаю, именно этот факт перевесил чашу весов в ее решении — всем главам пришлось явиться для переговоров с ней на землю, где она, глазом не моргнув, заявила им, что ей никто не будет указывать, что делать, а вот своему горе-хранителю она решила дать второй шанс. Или, вполне возможно, посчитала, что с учетом его старых грехов хранительские путы будут не столь тугими.
— Ему она решила дать второй шанс, — невнятно повторил Гений, зачем-то переставив слова в моей фразе, и тут же встряхнулся. — Попробуем подвести итог. Наша неукротимая Марина едва не заканчивает свою жизнь преждевременно. Причем, не в первый раз, судя по истории ее хранителя. Но в отличие от прошлых случаев, этот заканчивается благополучно — исключительно благодаря чужому, случайно оказавшемуся рядом хранителю и несмотря на связывающую их острую и взаимную неприязнь. Вследствие чего она дает своему прежнему хранителю возможность восстановить свое доброе имя и делом доказать свою пригодность. Нет, это воистину неповторимый мир!
— При чем здесь мир? — слегка оторопел я от такого неожиданного заключения.
— А вот это отличный вопрос! — казалось, забурлил голос Гения от прилива энергии. — Но чтобы ответить на него, я просто вынужден задать Вам встречный. В чем заключается функция нашей цитадели?
— В поиске на земле редких, не поддавшихся давлению догмы светлых и сохранивших способность мыслить самостоятельно людей, — не задумываясь, хотя и слегка озадаченно, огласил я ему самые азы доктрины нашего течения.
— Тогда немного уточню, — прочистил горло Гений. — В чем заключалась ее исходная функция?
— А она была другой? — от неожиданности ответил я вопросом на вопрос, даже не извинившись.
— Ага! — хмыкнул он. — Я вижу, что экскурс в историю требуется здесь абсолютно всем. Исходная — она же основная — она же единственная функция нашей башни заключалась в создании миров.
Меня слегка покоробило слово, которое он употребил в адрес нашей цитадели — оно считалось устаревшим, пренебрежительным и совершенно неуместным в беседе ее представителей.
— Миров? — решил я пропустить мимо ушей его явную обмолвку, случившуюся определенно от рассеянности. — Каких миров?
— Многих и разных, — зазвенела в его голосе гордость, приправленная легкой горечью. — Мы создавали их и передавали затем в управление той башне. Это уже значительно позже нашу башню сфокусировали на том единственном мире, который Вы знаете — и тому были причины. Но я не хочу быть голословным — я готов предоставить Вам свидетельства тех, кто принимал самое активное участие в создании и становлении некоторых миров. Вам было бы интересно?
— Конечно! — горячо и искренне уверил я его.
В конце концов, однажды я уже искал убежище для моей дочери и юного стоика — если существуют более удаленные и, в силу этого, надежные, они могут прийтись весьма кстати в случае неудачного поворота событий на земле.
— Отлично! — принял он мою горячность с явным удовлетворением. — Когда Вы отправляетесь с докладом к своему главе?
Я вновь отметил про себя его выбор слов — как будто в течение нашего разговора произошло нечто такое, что заставило его отказаться признавать нашего главу своим собственным.
— Завтра, — опять оставил я свои замечания при себе.
— Тогда после доклада зайдите ко мне, пожалуйста, — проинструктировал он меня. — Я думаю, я смогу уговорить их.
— Кого? — насторожился я.
— Похоже, мы действительно выходим на финишную прямую, — задумчиво произнес он, — и пора уже отбросить чрезмерную осторожность и собрать все силы воедино. Сбросив маски и явив друг другу истинные лица.
Я понял, что раньше мне только казалось, что меня гнетет нетерпение — к концу дня я уже был уверен, что оно просто гложет меня, как ненасытный зверь.
Особенно в отношении фразы Гения о сброшенных масках.
Особенно после возвращения карающего меча и его сообщения об обновлении сканеров.
