– Нет, – качнул головой ангел. – Если бы я хотел тебя убить, то пришёл бы и убил.
– А вдруг Марина Брич запретила тебе меня трогать?
– У тебя мания величия?
– Просто хочу понять, что происходит.
Крода вернулся в камеру минут через пять после того, как увёл Машара. На этот раз не прошёл сквозь завесу из чёрной пыли, а убрал её, открыв четвёртую стену, в которой находилась дверь в камеру, бросил орангутану его смартфон и кивнул на открывшийся путь в коридор:
– Убирайся.
Но Схинки не пошевелился и вёл разговор, продолжая сидеть в своём углу.
– Просто хочу понять, что происходит.
– Происходит вот что: она сомневается, – честно ответил Крода. – Мы оба понимаем, о чём идёт речь, так что обойдёмся без лишних разъяснений. Она сомневается и может всё испортить…
– Может не уничтожить мир? – уточнил Схинки, вертя в лапе телефон.
– Бри должна сотворить новую Вселенную – в этом заключается её предназначение. Но она сомневается, и я принял решение её подтолкнуть. А это означает, что у вас с Консулом появляется мизерный шанс на спасение. – Крода хмыкнул: – В кои-то веки вы будете действовать во благо этой Вселенной.
– Марина Брич настолько сильно сомневается? – прищурился орангутан.
– Да, – поколебавшись, ответил ангел. – К сожалению, да.
– Не хочет становиться Спящей?
– Испытывает сентиментальные чувства к нынешней версии Вселенной.
– Не боишься, что мы её убьём?
– Я боюсь одного, что госпожа не исполнит предначертанное, – произнёс Крода. – А по какой причине это произойдёт, мне абсолютно безразлично. – Выдержал короткую паузу, повернулся к дверям и через плечо бросил: – По коридору налево, на первом повороте налево, по лестнице поднимешься на первый этаж, направо вторая дверь – это кабинет. На столе лежит книга, которую твой первый князь наверняка захочет прочесть, – «Тёмные церемонии». И самое главное – у тебя мало времени, зверушка.
– Ты хочешь, чтобы я призвал заурда, – протянул орангутан. – То есть подстава не для меня, а для него…
– Думай, что хочешь, но я всё сказал: если госпожа свершит предначертанное – твой заурд рассыплется в пыль. Как и вся Вселенная.
Капур не планировал возвращаться с Кувалдой в коттедж, но пришлось: позвонил Иголка, доложил великому фюреру, что они с Контейнером преследуют удравшего Штыпселя, и одноглазый упросил шаса подбросить его до дома. Капур для виду покапризничал, но в итоге согласился и даже денег на бензин не попросил, чем приятно удивил дикаря. Единственное, велел Кувалде открыть окно и предупредил, что, если запах Красной Шапки впитается настолько, что потребуется магическая чистка салона, платить за неё будет великий фюрер. Одноглазый протестовать не стал.
После этого шас откланялся, не забыв продать Кувалде «различитель», с помощью которого великий фюрер быстро обнаружил сумки с деньгами, и велел бойцам вытащить их на террасу. Где ждал своей участи связанный Штыпсель. И с которой открывался превосходный вид на залив. Прохладный ветер забирался под одежду, напоминая, что находятся дикари отнюдь не в южных широтах, однако тучи не затягивали небо, и солнечные лучи весело прыгали по волнам, перемигиваясь друг с другом и с соснами. Залив блистал и радовался, однако дикари не обращали на него никакого внимания.
– Это мои деньги, – прорычал Штыпсель, разглядывая сумки, с которых одноглазый снял артефакты морока. – Мои!
– Были, – уточнил великий фюрер.
– Вор.
– Сам вор, – остроумно парировал Кувалда. – Ты бабло взял, а налоги платить не стал.
– Потому что они у тебя грабительские!
– Когфа я их ввофил, никто не протестовал.
– Потому что ты несогласных вешаешь.
– Рафи экономичного семейного процветания.
– Экономического?
– Нет.
Несколько мгновений Шапки смотрели друг на друга, после чего Штыпсель буркнул:
– Оставишь мне сколько-нибудь?
– Как фоговаривались, – хладнокровно ответил Кувалда. – Но потом тебя прифётся повесить.
– За что?!
– Схинки велел.
– Ты же обещал меня отмазать!
– А ты обещал мне помогать, а сам не сказал, что знаешь, гфе феньги.
Штыпсель скрипнул зубами, но крыть ему было нечем – действительно обещал и действительно не сказал. Он в отчаянии оглядел неприветливый курортный берег, на котором его, возможно, и повесят – чтобы не тратить бензин на обратную дорогу, пробормотал пару ругательств и неожиданно спросил:
– А если я что-нибудь важное сделаю, ты меня снова отмажешь?
– Важное кому?
– Всем.
– Ну, попробуй сфелать, – поразмыслив, предложил великий фюрер. – А я пофумаю, насколько важное это важное.
Уйбуй понял, что на большее рассчитывать бессмысленно, и мотнул головой в направлении берега:
– Смотри, вон та девка идёт, которую Консул по всему телевизору ищет.
Кувалда вскочил и вытаращился на девушку в чёрном, медленно идущую вдоль линии прибоя.
Ветер в лицо… запах морской соли и её вкус на губах… запах сосен, смешанный с запахом моря… крики чаек…
Мир.
Который она хочет разрушить. И создать на его месте новый. Не на обломках, а на его месте. Одно заменит другое.
