– С интервалом в один час.
«Получается, мне трижды снился этот чёртов сон? Но запомнила я только последний? Или три кошмара слились в один?»
Девушка взяла с тумбочки бутылочку воды и сделала маленький глоток.
– Когда я кричала, ты проверял, что происходит?
– Да, хозяйка, я заходил в спальню.
Поскольку расценивал крики, как признак экстренного случая – просто так входить в спальню Марины голему запрещалось.
– И?
– Когда я заходил, ты всегда лежала спокойно.
– Всегда?
– Всегда.
– И не кричала?
– Видимо, я всегда опаздывал.
– То есть я кричала коротко?
– Один раз, но очень горький.
Всё правильно, так она и запомнила.
– Часто я кричу?
– Каждую ночь, хозяйка.
– Почему ты мне не говорил?
– Ты не спрашивала.
Она бы и сегодня не спросила, не услышь посторонний голос… Голос! Марина могла поклясться, что слышала чужой голос. Это не было частью сна – он прозвучал. Однако голем, несмотря на обострённые органы чувств, ничего не заметил. Или не замечает.
При мысли, что «не замечает», Бри стало зябко – ведь магическое сканирование тоже ничего не выявило.
А голос прозвучал!
– Когда ты заходил ко мне, видел что-нибудь подозрительное?
– Когда? – привычно осведомился Джузи.
– Сегодня.
– В чём подозрительное?
Мозги у голема были самого высокого класса, лучшими из тех, что можно было достать в Тайном Городе, но всё равно искусственными, и Бри попыталась упростить вопрос:
– Замечал что-нибудь странное?
– Какое странное?
Упростить не получилось.
– Что ты видел в спальне кроме меня?
– Мебель.
– Больше никого?
– Нет. – Голем поразмыслил, возможно, разглядывая внутренним взором слоты долговременной памяти, после чего выдал: – Но ты была в тёмном облаке, хозяйка.
– В чём? – нахмурилась Марина.
– В тёмном облаке. – Джузи помолчал, а затем выдал фразу, которую Бри совершенно от него не ожидала: – В тёмном облаке своей силы.
И что это значит?
Девушка привыкла к тому, её новая сила абсолютно незаметна, как, собственно, любая другая магия, и видна окружающим лишь в те мгновения, когда энергия трансформируется в нечто зримое и вещественное: «эльфийскую стрелу», «дыхание дракона» или сотканный из ничего алмаз. И потому сообщение голема вызвало у Марины некоторое замешательство.
– Все три раза в облаке?
– В третий раз я не входил, потому что услышал, что ты проснулась.
– А два предыдущих?
– Да. В облаке.
«В тёмном облаке своей силы…»
Бри не испугалась услышанного, ну, может быть, в первое мгновение… чуть-чуть… от неожиданности. Голоса она испугалась, потому что услышала сама и была уверена, что ей не померещилось, а сообщение о том, что во время сна её окружает тёмное облако, скорее просто вызвало интерес и желание разобраться в происходящем.
«Не из-за него ли я вижу кошмары?»
– Джузи, у тебя есть телефон. Если… – Девушка сбилась. – Когда я в следующий раз закричу во сне, войди в спальню и сними происходящее на видео.
– Тебя и облако?
– Меня, облако и спальню.
– Да, хозяйка. Я понял.
– Вот и хорошо. – Бри поднялась с кровати – совершенно не стесняясь присутствия Джузи, – потянулась, после чего набросила на плечи лёгкий халат.
– Сделай мне завтрак. Хочу яйцо пашот… два. И кофе.
– Да, хозяйка.
Голем отправился на кухню, а Марина – в душ.
В Санкт-Петербург Бри перебиралась наспех, бросив абсолютно всё, начиная от зубной щётки и заканчивая сбережениями, которыми нельзя было пользоваться, чтобы не дать охотникам чёткий след. Едва придя в себя после нападения чудов, Марина построила портал в условленное место, встретила там Лисс, коротко переговорила с ней, с удивлением и некоторой обидой поняла, что подруга обвиняет её в пленении Дориана, не стала ничего рассказывать о своих проблемах и скрылась, позаботившись о том, чтобы тщательно замести следы. Бри догадывалась, что эпизод с нападением чудов наверняка зафиксировали уличные видеокамеры и запись будет внимательно изучена во Внутренней Агеме, магов которой наверняка заинтересует, как девушке удалось выжить. И когда они сообразят, что классическая магия ей в этом помочь не могла – начнётся охота.
