– Связь… Связь теперь отследить проще простого, капитан Арский! Она была его девушкой. Когда-то давно она была девушкой Олега Казакова. Приезжала к нему из какого-то города нечасто. Но светились они знатно. Бурно гуляли, бурно любили друг друга почти на глазах у всех. Бурно расстались. Кто кого бросил, не знаю, не спрашивайте. Но это точно она. Она его попросила помочь ей. Он бы ей не отказал. Он страдал, когда они расстались…
Зачем-то позвонила Анька. Влад с ней уже больше месяца не виделся и не разговаривал, и не звонил. Они поругались. Сильно поругались. На повышенных тонах, с оскорблениями. Анька даже ревела.
Она застукала его, когда он выходил из подъезда, где жил его приятель. Родители приятеля в тот день снова были в одну смену на работе, и приятель дал ему ключи. И он снова встречался с Аллой. А когда выходил с ней из подъезда, навстречу выбежала Анька и…
И как врежет ему по лицу. И понеслось!
– Что за колобок? – высокомерно усмехнулась Алла. – Твоя девушка, что ли, Владик? Ты не говорил, что занят.
Он отмахнулся от нее, мимоходом обидевшись за Аньку. Никакой она не колобок, нормальная она. Маленькая просто и смешная. Оказалось, что еще и скандальная очень. И ревнивая.
Это уже не он такой вывод сделал, а отец, которому уже кто-то все доложил.
Прошел месяц, и вдруг Анька позвонила.
– Привет, – проговорила она в трубку как ни в чем не бывало. – Время есть?
– У такого козла, как я? Ой, вряд ли! – решил он ей немного отомстить. – Ко мне ведь надо в очередь записываться. Разве нет?
Анька помолчала, повздыхала. Потом говорит:
– В общем, так, Киселев, я бы ни за что не стала тебе звонить, но с тобой хочет встретиться один человек и серьезно поговорить.
– А чего этот человек через тебя решил со мной говорить?
– А то, что ты с ним можешь не захотеть встретиться. А ему очень надо.
– Кто это? – вдруг напряглось что-то внутри, заныло, предостерегая. Он повторил. – Кто это?
– Выйдешь на улицу, увидишь.
И бросила, мерзавка, трубку. Пришлось одеваться, выходить на улицу.
Анька, скрестив руки перед грудью, стояла возле качелей на детской площадке. Рядом с качелями, на скамейке, сидел, сгорбившись, какой-то подросток. Узнал его Влад, когда уже подошел вплотную.
– Чего надо? – спросил он, встав на равном расстоянии между ними. Покосился на Аньку. – Предательница!
Она молча проглотила оскорбление. Кивнула и ушла через минуту в сторону.
– Чего надо? – повторил вопрос Влад, рассматривая почти детскую макушку подростка. – Зачем звал?
– Поговорить, – глухим голосом отозвался тот, выпрямился, но в глаза не посмотрел. – Я просто… Просто не хочу, чтобы кто-то еще умер.
– Это не мы! – возмутился Влад, поддевая камушек, чуть подметку у кроссовка не вывернул. – Наша семья непричастна к смерти твоей матери и деда! Зря пришел!
– Я знаю. Знаю, что не вы. – Тарас Панкратов, а это был он, тяжело вздохнул. Еле шевельнул пересохшими губами. – Это женщина все сделала. С отцом работала. Она отца моего любила, что ли, не знаю. Она звонила своему приятелю в тюрьму, договорилась с ним, они вместе составили план, чтобы и дядя мой погиб заодно. И чтобы все подумали, что его убить хотели. Чтобы никто не подумал, что убить маму хотели. Как-то так… Полиция уже во всем разобралась. Скоро суд.
– Тогда чего приперся?
– Просто я не хочу, чтобы кто-то еще умер, – как молитву, повторил подросток.
Он встал, шагнул к Владу, заглянул ему в глаза. Это было несложно, они были почти одного роста. И глаза его Владу совсем не понравились. Какие-то недетские, какие-то больные.
– Чего надо-то тебе, не пойму? Не собирались и не собираемся мы мстить, – пробубнил он. – Отец сотворил по пьяни, с горя. За это судили его. Знаешь.
– Знаю. Но если я не скажу, то… То может еще кто-нибудь умереть, – скороговоркой произнес мальчишка.
– Ты больной, что ли, не пойму! – заорал Влад, когда Тарас Панкратов вдруг шлепнулся в пыль на коленки.
– Грех на мне, – сказал тот, задирая голову. – Простите меня! Я просто не хочу, чтобы кто-то еще умер! Из-за меня. Потому что я не рассказал. А теперь я хочу рассказать.
– Больной точно. – Влад схватил его за руку и резко поднял и зашипел в самое ухо: – Тебе самое время уйти, пацан! А то я тебе сейчас точно…
– Это я его убил, – слабым голосом перебил он его и заплакал. – Это я убил твоего брата. Я! Я был за рулем в тот день. Родители поругались. Сильно. С матами. Я пытался их остановить. Уговаривал. На меня никто не обратил внимания. И тогда я убежал. Сел за руль нашей машины, ключи были в ней. И я поехал. Никто даже не заметил. Я долго ехал, пока… Пока не убил его! И потом сбежал. На меня снова никто не обратил внимания.
Влад отпрянул, выпустив его руку из своей. Мальчишка рыдал, размазывая слезы по лицу, голова его была низко опущена, плечи сотрясались.
– Простите меня… Простите. Я не хотел. Мне очень жаль.
– Кто еще знает?
Ему сводило скулы от желания заорать в полное горло. У него болели кулаки, так крепко он их сжал. Дышать было почти невозможно. Жара еще эта чертова на улице установилась, а он в теплой толстовке. Вся спина мокрая от пота.
