Олеся ойкнула и прижала руки ко рту.
– Сергей не заметил нестыковки, да и я не сразу сообразил, и теперь у тебя есть шанс выйти сухой из воды, – пообещал я. – Капустина мертва, она никому ничего не расскажет, ты уволишься с работы и сохранишь тем самым физическое здоровье. Правда, я не уверен, что Митяев, узнав истину и подсчитав понесенные из-за вас убытки, спокойно тебя отпустит. Удирать тебе надо прямо сейчас или завтра. Я промолчу, ничего не сообщу главному редактору в течение трех дней, если, конечно, ты дашь мне координаты Светика.
Леся вскочила и приказала:
– Посиди тут!
– Сумку оставь, – велел я, наученный общением со Светиком.
– Я в кадры, – нервно воскликнула секретарша, – скоро вернусь.
Но мне пришлось ждать более сорока минут, пока Леся вернулась и, протянув мне папку, забубнила:
– Глупости вы наболтали ужасные, а это все про Светика. Знаете, почему я помочь вам решила?
– Очевидно, я понравился тебе.
– Именно так, – с вызовом воскликнула Олеся.
Держа под мышкой папку, я зашел в буфет и взял большую чашку кофе. Сегодня слишком солнечная для весенней Москвы погода испортилась. Дождя пока не было, но небо хмурилось тучами, и моя голова немедленно среагировала на изменившееся атмосферное давление – в висках заработали острые молоточки. Не торопясь я выпил слишком сладкий кофе, потом, подумав, взял еще чашечку и булку. Выпечка оказалась неожиданно свежей, наверное, мужику неудобно признаваться в подобных пристрастиях, но я люблю плюшки с джемом или изюмом.
– Вот ты где, – прозвучал запыхавшийся голосок.
Я поднял голову. Мне кокетливо улыбалась Леся.
– Письмо забыл, – сказала она, – вот, держи.
Я машинально взял поданный листок и развернул его. «Плиз, помоги мне, надо поговорить, не здесь, срочно, вечером. Меня хотят убить», – прочел я.
Я поднял глаза на Лесю, секретарша быстро поднесла палец к губам и тихо предложила:
– Давай сходим поужинать? Сегодня, в семь!
– Хорошо, – согласился я, – где?
– В «Каторге», – быстро ответила Леся и, не дав мне возможности отреагировать, убежала.
Я еще раз прочитал записку, ощутил неприятное беспокойство, спустился во двор, сел в машину и раскрыл папку. Нашел там копию листка по учету кадров, содержавшего самые традиционные сведения. Рогожина Светлана Иосифовна, проживает на улице Олеко Дундича. Мать – Анна Валерьевна, отец Иосиф Петрович. Оба родителя скончались. Образование – высшее, институт экономического менджемента.
На первый взгляд ничего особенного, одинокая молодая москвичка, которая пытается выплыть из моря беззвестности и житейских бед.
Я завел «Бентли» и поехал в сторону Кунцева.
Светик жила в обычной пятиэтажке; во дворе, радуясь хоть и не солнечной, но теплой погоде, играли дети. Я нашел нужный подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Без всяких вопросов она распахнулась, на пороге стоял парень в спортивном костюме.
– Вам кого? – вполне вежливо спросил он.
Юноша не был пьян, я обрадовался и ответил:
– Позовите, пожалуйста, Светлану.
– Здесь такая не живет, – прозвучало в ответ.
– Мне нужна Рогожина Светлана Иосифовна.
– Такой здесь нет. Я Крюков Олег, – представился парень.
– А кем вам приходится Светлана?
– Впервые слышу о такой женщине, – без всяких признаков агрессии ответил Олег.
– Вот странность, – воскликнул я, – мне назвали этот адрес.
– Наверное, ошиблись.
– Простите, пожалуйста.
– Ничего.
– А вы давно здесь живете?
– Третий год.
– Извините за бесцеремонный вопрос, каким образом вы получили квартиру?
Олег засмеялся:
– Просто мне повезло. Моя мама в больнице работала, и ей одна одинокая женщина за уход эту жилплощадь оставила.
– А как звали щедрую больную?
Юноша пожал плечами.
– Забыл. Давно же дело было, целых три года прошло.
Я кивнул, когда тебе двадцать лет, тридцать шесть месяцев кажутся вечностью.
– Можно поговорить с вашей матушкой?
Олег покачал головой:
– Она к сестре в гости уехала.
– Адрес не подскажете?
– Город Екатеринбург, затем на электричке… – начал было Олег.
– Спасибо, – остановил его я, – так далеко я не поеду.
– Эта Рогожина что, раньше тут жила? – проявил любопытство Крюков.
– Да, – кивнул я.
– Если хотите о жильцах подробности узнать, ступайте в семьдесят вторую квартиру, – весело предложил Олег, – Ада Марковна даже про цвет чужих костей расскажет! Давайте провожу вас!
Олег вышел на лестничную клетку и поманил меня.
– Наверх надо, на пятый.
Я покорно последовал за парнем, он миновал два пролета, позвонил в дверь и крикнул:
– Ада Марковна, это Олег, с третьего.
Из квартиры послышался стук, звон, грохот, наконец железная дверь распахнулась, явив моему взору пожилую даму, облаченную в домашнее платье интенсивно розового цвета.
– Олежек! – радостно защебетала она. – Как дела? Мамочка вернулась?
– Раньше осени не приедет, – отрапортовал Крюков.
– Вот жалость, – пригорюнилась Ада Марковна, – лучше ее никто уколы не ставит.
– Вы слышали что-нибудь про Светлану Рогожину? – перебил болтунью Крюков.
– Конечно, – сверкнув глазами, ответила старушка. – А почему ты интересуешься?
– Вот, мужчина ее разыскивает, – кивнул в мою сторону Олег и быстро ушел.
