Дара словно цветущими растениями все вокруг оплетала. Мысли Игоря продвигались в выбранном им направлении неспешными, но неуклонно преодолевающими все препятствия журчащими струйками. А вот сознание Аленки ассоциировалось с мириадами крохотных, ярких песчинок всевозможных цветов и оттенков. Которые перемещались — знаете, как в калейдоскопе: чуть повернул его, и вот тебе новый невероятный узор. Кто этот ее калейдоскоп поворачивал, понятия не имею — уж точно не я, я только глаз от этих картинок оторвать не мог, не вдумываясь в механизм их появления. Обо всем остальном мире я тогда напрочь забыл, даже о святом деле очищения Интернета от всякой плесени — до Нового Года я отпуск на всех работах взял, а там и новогодние каникулы подошли.
Дара тоже явно ощущала родство с сестрой, и отнюдь не только кровное — она просто с головой нырнула с созерцание ее. Что она там видела, не знаю, но, судя по выражению ее лица в такие моменты, и ей картины открывались завораживающие. Она даже стала просить нас с Галей, чтобы мы разрешили ей не ходить больше в садик. Сошлись мы, как всегда, на компромиссе — до конца новогодних каникул она останется дома, но затем нужно все же и со своим возрастом общаться. Тем более что садик давал ей все больше развивающих занятий, на которые у нас с Галей уже просто времени не оставалось.
Осознав, наконец, что испытывал Анатолий при общении с Игорем, я все же никак не мог понять его в одном отдельном вопросе. Лично для меня появление в голове этой новой вселенной отодвинуло наблюдателей на самый дальний край моего собственного сознания. Как выяснилось, разделение труда выдерживалось у них строго, и очень скоро у Аленки появился свой личный куратор — такой же чопорный и надутый, каким был в самом начале Дарин.
За него Дара взялась намного энергичнее, чем за своего собственного — но все теми же обходными путями, так что уличить ее в прямом воздействии было просто невозможно. Она вообще как-то вдруг резко повзрослела — в представлениях, которые она начала устраивать уже для двух наблюдателей, ощущалось не только ее стремление убедить их в своей и Аленкиной замечательности, но и явный намек, что Аленка находится под ее защитой и обижать ее она не позволит.
Временами у меня даже мелькала шальная мысль, что хорошо мне критиковать Анатолия, когда у меня Дара сама, без каких-либо просьб с моей стороны, в союзники вызвалась, и Галя никоим образом в эти дела не вмешивается. А ему одному приходится в мыслях Игоря разбираться, и то подпольно, чтобы Татьяна миллион опасностей в любом его поступке не узрела. Но задумывался я об этом, честно признаюсь, нечасто — мой отпуск с каникулами пролетели как-то очень быстро, и потом в рабочее состояние я вернулся с большим трудом — каждый день часы считал, пока можно будет съездить за Дарой и вернуться к Аленке.
Но работы в мое отсутствие накопилось выше крыши, Марина, как только я вернулся на работу, снова вцепилась в меня мертвой хваткой со своими карательными идеями, а Макс — с воспитательными, и где-то к февралю я обнаружил, что каждый вечер вырываюсь из офиса только для того, чтобы дома снова оказаться перед ноутбуком. И тогда машина Анатолия начала приобретать явные черты райского уголка, в котором можно было хоть на полчаса отключиться от внешнего мира, отдышаться и от души об Аленке поболтать.
Тогда же я заметил, что Татьяна с Анатолием тоже как-то изменились. Совсем напряжение в них, конечно, не пропало, но даже у Татьяны оно сделалось каким-то… позитивно направленным, что ли. Возможно, они расслабились, когда после рождения Аленки на всех нас не обрушились немедленные громы небесные. Мне хотелось думать, что они просто отдохнули от нас и соскучились. Но, скорее всего, они немного успокоились, заметив, что Дара отвлеклась от Игоря и сосредоточила все свое внимание на сестре. И эту перемену в ней они охотно поддерживали: терпеливо выслушивали ее восторженные оды и ни разу не перебили вопросом о событиях прошедшего дня в садике.
А однажды даже в гости напросились. Игорь оживился, почуяв, видимо, какие-то подвижки в отношении своего собственного обзаведения младшим родственником. Дара вопросительно глянула на него и, дождавшись его едва заметного кивка, расплылась в победоносной улыбке. Я засомневался было, стоит ли навещать маленького ребенка в самом начале гриппозного периода, но, с другой стороны, мне уже давно интересно было, возникает ли столь глубокое взаимопонимание между любыми ангельскими детьми.
