Способы выборочного расположения блока, а также его преодоления, обхождения и пробивания (у каждого из нас они свои) я не стал ей показывать — полное ее проникновение в мои мысли было явно преждевременным. Хотя она и пыталась — не владея навыками терпеливого и методичного ослабления точек фиксации щита, она прибегала к единственно знакомому ей земному способу силового решения любой проблемы и не раз со всего размаха тыкалась в мой блок. Но у нее, к счастью, и сил еще было недостаточно — мой блок, который я много лет уже удерживал так же естественно, как ходил, дышал или моргал, пружинил, отбрасывая ее с приложенной ею же силой. Каждая ее неудача сопровождалась насмешливо вскинутой бровью с моей стороны и обиженно поджатыми губами с ее — словами во время тренировок мы не пользовались.
Вскоре, чтобы отвлечь ее от бесплодной траты времени и сил, я стал учить ее более активным способам самозащиты, развивая ее природную способность ощущать находящихся поблизости ангелов в умение тонко и незаметно перегруппировывать их мысли, отвлекая их внимание от одних и акцентируя его на других. У светлых это умение возведено в ранг культа и верха совершенства, распространено даже на человеческое сознание и направлено на подавление природных стремлений последнего, у нас же оно является лишь вспомогательным, в силу его топорности, методом, но находящейся в окружении светлых Даре он мог прийтись весьма кстати.
Тренировалась Дара, в основном, на мне — поначалу меня просто в дрожь бросало, когда она научилась перекрывать мне доступ к своим мыслям — но, как я скоро понял, не только. После лета я вернулся к роли второго неизменного — после Кисы — сопровождающего Марины на всех ее социальных мероприятиях. Первую же просьбу взять меня с собой на… по-моему, это был день рождения Игоря, она встретила с такой невозмутимостью, что я ни секунды не сомневался, что Тоша уже ввел ее в курс изменения в моих отношениях с Дарой. Впрочем, это было совершенно типично как для ее неизменного стремления держать все нити в руках, так и для неистребимой потребности светлых облегчить бремя своей ноши — хотя бы в виде выброса эмоционального пара.
Для меня все эти празднования — абсолютно неважно, чего — стали поводом лишний раз увидеть расцветающую при виде меня Дару, обменяться с ней заговорщическим взглядом, взлохматить или пригладить, по ситуации, ее мысли, чуть приоткрыть целенаправленно в ее сторону свое сознание, чтобы она навела беспорядок в моих. Кроме того, я с удовольствием наблюдал за тем, как мастерски она пользуется полученными от меня знаниями.
Она перестала избегать Игоря, но, проводя в его обществе большую часть каждой встречи, почти видимо отгораживалась от него щитом блока. И хотя возобновившееся общение с ним доставляло ей явное, к моему разочарованию, удовольствие, он сидел рядом, мрачно потупившись и играя скулами. Татьяна при этом то и дело опасливо косилась на него, а Анатолий сверкал глазами, раздувал ноздри и бросал испепеляющие взгляды на виновато хмурящегося Тошу. Я не испытывал сочувствия ни к одному из них — по-моему, даже слепец не мог не заметить, что Дара делала все возможное для восстановления душевного равновесия хранительского наследника, преградой чему оставался, как всегда, его собственный дурной нрав.
После Нового Года, однако, я получил возможность убедиться, что одними упражнениями в прочном удержании блока Дара ограничиваться не стала.
— Ты что, гад, делаешь? — прошипела однажды вечером телефонная трубка голосом Тоши.
— Я? — Я с удивлением оглянулся по сторонам. — Сижу за столом, составляю план ближайших мероприятий по очередному найденному тобой фигуранту.
— Я тебя еще раз спрашиваю — ты что с Дарой делаешь? — Шипение перешло в натужный скрежет плохо смазанной двери. — Ты чему ее учишь?
— Способам самозащиты, — с готовностью ответил я. — В частности блокировке сознания. Как ты, собственно, и просил.
— А не скажешь тогда, — ядовито поинтересовался он, — с чего это меня весь вечер непреодолимое отвращение к ноутбуку душило?
— Ну, не знаю, — озабоченно удивился я. — А ты температуру мерял?
— Нет, — рявкнул он. — Не пришлось, слава Богу. Поскольку отвращение это у меня пропало, как только Дара спать пошла.
— А-а, — понимающе протянул я.
— Что — А-а? — снова скрипуче засипел он. — Я чье сознание просил тебя научить ее блокировать?
— А ты в следующий раз сначала выясни, что именно просишь, — любезно посоветовал я ему. — Если тебя самого азам тактики не обучили. Средств защиты в чистом виде у нас не бывает, они у нас все — оборонительно-наступательные, смотря, каким концом повернешь.
— А сказать об этом нельзя было? — процедил он сквозь зубы.
— Зачем? — искренне удивился я. — Вам тактика Тяни-толкая хорошо знакома, вы ею сами постоянно пользуетесь. Вот и побудьте немного на месте своих объектов, почувствуйте, откуда берется эта их тяга к вашему светлому будущему.
— Сволочь ты! — зашел он в истошном визге. — Чтобы я тебя еще раз хоть о чем-то попросил!
