— Вот и отразите, — пожал я плечами, — что эти способности не могут оставаться до бесконечности в спящем состоянии. Откуда следует вывод, что давно уже пора открыть ей глаза на ее происхождение и позволить сознательно развивать свой наследственный дар. Под руководством знающего и доверенного специалиста, конечно. Я подчеркиваю — доверенного.
— Выводы делать не Вам! — отрезал он. — Как Вы прекрасно знаете. До сих пор девочка выглядела очень перспективной — я в каждом докладе отмечал ее психологическую устойчивость и легкость адаптации как к человеческим нормам поведения, так и к обществу наших представителей. И другая давала все основания для обнадеживающего прогноза. А вот поведение мальчишки явно перечеркивает все надежды на принятие благоприятного решения.
— К нему я не имею ни малейшего отношения, — буркнул я, начиная испытывать некую смутную тревогу.
— Вы возможно, — дохнуло на меня горячей волной его возбуждения. — Но, как сторонний и независимый наблюдатель, уверяю Вас, что все они испытывают непреодолимое притяжение друг к другу — очевидно, вследствие единства своей природы — и, безусловно, подвержены взаимному влиянию. Поэтому будущая их судьба не может решаться в индивидуальном порядке. Прежде я был в полном праве уравновешивать негативную их оценку, высказываемую моим коллегой, направленным к мальчику — а теперь я буду вынужден зафиксировать ее склонность к программированию любого нашего сотрудника на земле!
Я крепко стиснул зубы, чтобы не ответить ему столь же страстной речью по поводу тупого, бездумного большинства, меряющего все и вся своей меркой обобщения и собирательности. Лишь только многолетний опыт общения со светлыми позволил мне сдержаться.
— Хорошо, я все понял, — начал я, перебирая в уме самые эффективные способы воздействия на них. — И, в первую очередь, хочу поблагодарить Вас. Теперь я намного лучше вижу всю масштабность стоящей перед нами задачи и свою недальновидность. И чтобы сгладить ее последствия, ответственно заверяю Вас, что отныне все практические занятия моей дочери, отменить которые я уже просто не в силах, будут проводиться исключительно на мне. Вы можете даже представить их как отработку навыков защиты от сотрудников моего подразделения.
— Да уж будьте любезны! — проворчал он немного спокойнее. — Еще раз повторяю Вам — сейчас уже речь идет не об отзыве любого из вас и не о модифицировании памяти втянутых в орбиту вашей неортодоксальной деятельности людей. Под вопросом стоит сам факт существования ее плодов. Я лично склоняюсь к мысли о том, что они открывают перед нами широчайшие перспективы, но мне бы не хотелось — Вашими усилиями — остаться в меньшинстве.
Еще бы! Когда он исчез, я еще какое-то время сидел, перебирая в уме все детали нашего разговора. Так, похоже, пока ничего необратимого не произошло. Нужно будет ему при каждой встрече особую благонадежность продемонстрировать. И Даре строго-настрого запретить…
Я вдруг обратил внимание, что из кухни, где она как будто бы чай заваривает, не доносится ни звука. Встав с дивана, я шагнул в крохотный коридор, ведущий из моей единственной комнаты в кухню. И тут же наткнулся взглядом на бледное лицо Дары с огромными, особо яркими на его фоне глазами. И с ужасом вспомнил, что мысленный обмен мыслями моими же собственными стараниями с недавних пор перестал быть для нее беззвучным.
— Значит, ты все же знаешь этого… — медленно произнесла она, не сводя с моего лица застывшего взгляда. — И того, кто за Игорем… И за Аленкой… При чем здесь они? Что вам от нас нужно?
— Дара, подожди… — вскинул я руку в успокаивающем жесте, судорожно соображая, как отвлечь ее. В оправданиях опыта мне явно не доставало.
В ее сознании вдруг замелькали калейдоскопом обрывочные воспоминания. Ведущий безмолвный разговор с ее сестрой Тоша. Внушения Анатолия, отраженные в мыслях Игоря. Постоянно появляющийся и не сводящий с нее глаз я. Невидимый Киса, присутствие которого никто другой, казалось бы, не заметил. И неизменное, постоянное, ставшее вдруг зловещим, ощущение наблюдателей.
— Кто вы такие? — выдохнула она, отступая от меня на шаг к двери. — Что это за сообщество? Зачем нас изучают? Чего мы плоды? Новый биологический вид?
— Дара, ты все неправильно поняла! — в отчаянии повысил я голос, протянув к ней руку.
Она отшатнулась, упершись спиной в дверь.
— Мне нужно к Игорю, — пробормотала она, явно обращаясь не ко мне. — Мне нужно срочно к Игорю, — повторила она, судорожно нащупывая ручку двери за спиной, чуть приоткрыла ее, не сводя с меня загнанного взгляда, протиснулась наружу и рывком захлопнула ее за собой.
Через мгновение до меня донесся топот ног по лестнице. И только потом я заметил ее висящую на вешалке куртку и стоящие под ней сапоги. Схватив их в охапку, я бросился за ней, но ее нигде не было.
