Меня затопила волна облегчения и благодарности — надо же, обо мне вспомнил, даже свои тылы прикрывая. Как-то это было очень по-нашему — как с коллегиальной точки зрения, так и с по-земному дружеской. На радостном подъеме я поведал Игорю, что его вопросы навеяли на меня ностальгию, и я вспомнил, что мои старые фотографии на старой Татьяниной квартире остались, и попросил Тошу, уже второй десяток лет там квартирующего, разыскать их. При этом мне удалось ни единым глазом не моргнуть и ни единой мыслью не дрогнуть — Игорь оживился и всю дорогу с нетерпением поглядывал на карман моей куртки, куда я сунул конверт.
Волна восторженного воодушевления схлынула, как только дома мы все вместе раскрыли его. Только тогда я и понял, почему этому компьютерному гению понадобилась чуть ли не неделя, чтобы смастерить несчастных пару десятков фотографий. Честное слово, лучше бы мы с Татьяной сами из ее снимков что-нибудь соорудили — на них хотя бы настроение, характер, твердость воли просматривались. А здесь с каждого отпечатка на меня взирало нечто то угловато нескладное, то угрюмо замкнутое, то напыщенно надутое.
Я ни секунды не сомневался, что себе он пририсовал несколько иную внешность — того самого неотразимо обаятельного бездельника из мультфильма, в честь которого Татьяна и назвала его в свое время. Тем более что скоро выяснилось, что этот паразит без малейшего зазрения совести и мою трагедию себе присвоил — внеся в нее, правда, насущные на настоящий момент коррективы. Что дало ему возможность на образе очаровательного младенца и остановиться. И так и запечатлиться в памяти Дарины.
Вот только забыл он, что выкопанная другому яма требует от своего творца немедленного полевого испытания. Во-первых, фотографии Игорю, к моему неимоверному удивлению, понравились. Он попросил у меня разрешения забрать их себе, и с тех пор я частенько подмечал в его мыслях стоящие рядом мои изображения — одно из «детства», другое из настоящего. Постепенно я понял, что он сделал из этого сравнения совершенно правильный вывод — какие бы испытания ни выпали на долю человека в детстве и юности, при наличии цельности натуры из него вполне может вырасти волевая, целеустремленная и преуспевающая личность, примером которой всегда был для него, без ложной скромности замечу, его отец.
Но самое главное — само Тошино подражание детально проработанной и тщательно выверенной истории моей жизни, пусть даже снабженное радующими глаз иллюстрациями, продержалось на вершине славы недолго. Возможно, Дарине, которая всегда тяготела ко всяким завитушкам и финтифлюшкам, захотелось лицезреть еще больше картинок с симпатичными мордашками, а спрашивать разрешения на удовлетворение своих капризов она не была приучена. А может, некоторым не нужно было зазнаваться и почивать на лаврах, напрашиваясь на неприятный, но неизбежный урок.
Одним словом, Дарина узнала, что Тоша не является ее отцом. Как, я так тогда и не понял, но какая разница? Шила-то в мешке все равно не утаишь, особенно если не прикладывать к этому никаких усилий — о чем мы с Татьяной неоднократно, но безуспешно предупреждали его. По крайней мере, для нас с ней это произошло совершенно неожиданно. Весь тот год прошел довольно спокойно. Если не считать практически откровенного бойкота, объявленного Игорем наблюдателю, при каждом появлении которого он демонстративно поворачивался к нему спиной и тут же утыкался, как правило, в экран компьютера. А также очередную Тошину черную неблагодарность в ответ на все те знания, советы, наставления и опыт, которыми я всегда и охотно — без каких-либо просьб и напоминаний — делился с ним, когда он не мог обойтись без моей помощи. А также моего смутного беспокойства, когда я случайно уловил в мыслях Игоря, что Марина с Максимом снова беззастенчиво навязались к нему с Дариной в сопровождающие. Татьяне я не стал об этом рассказывать. Чтобы лишний раз ее не расстраивать.
Но в целом это был довольно мирный год. Даже слишком. Работы было, как всегда, много, всякие мелкие неприятности нет-нет да выскакивали. Татьяниным родителям помогать нужно было — они уже не со всем сами справлялись, в ответ Сергей Иванович настоял на ремонте у нас — еле-еле от капитального отбились. При каждой встрече со Светой речь только и шла, что о студенческой жизни Олега, и я начал всерьез задумываться об обеспечении финансовой стороны таковой для Игоря. Лето, слава Богу, оказалось не таким знойным, как предыдущее, и на пляж мы намного чаще не со всей компанией выбирались, а только с Татьяной и Игорем — благо, река у нас под боком была.
