Я переоделась в белоснежный наряд, постояла на коленях, послонялась по камере, позвякала цепями и потрогала все садистские причиндалы. Мой новый хозяин не спешил поиграть с рабыней. Усевшись в кресло, я взяла со стола нож устрашающих размеров и провела пальцем по серебристому лезвию. Твою мать! Слишком острый. Порез получился небольшой, но крови с меня вылилось, будь здоров! Алые пятна испачкали кипельно-белое платье. Я засунула палец в рот и вскочила. Нужно было вернуться в гардеробную, чтобы вытащить из сумки салфетки. Шаги заставили меня остановиться. Толстяк, превозмогая одышку, спускался по ступеням. Я сплюнула кровь прямо на пол. Даст ли хозяин мне время обработать порез? Нет, не дал. Оглядев платье мутным взглядом, сэр Рональд хрюкнул, подкатил глаза и свалился в обморок. Вот те на! И что же мне теперь делать с полуживым чувствительным садистом?
Обойдя жирное тело, я поднялась по ступеням.
— Эй, Тим, спустись в подвал.
Эскулап вышел на зов и удивлённо уставился на меня.
— Там господину плохо. Посмотри, вдруг его удар хватил? Не хочу, чтобы клуб обвинил меня.
Джек вынырнул из-за спины доктора и первым помчался в подвал. Я посмотрела на пыльные напольные часы. Прошло только сто двадцать минут. Что делать в таких ситуациях? Развалившись на диване, я попыталась найти правильный вариант и, наконец, решила остаться, отбыть положенное время. Что, если Энрике увезёт меня раньше, и этот день не засчитают? Посижу, не облезу.
Моё внимание привлёк шум автомобиля. Муж? Но ведь ещё так рано. Дверь распахнулась, и я увидела миловидную блондинку из фильма об эротических похождениях Беккера.
Женщина кинула ключи на тумбу и удивлённо подняла брови.
— Что ты тут делаешь?
Я встала и расправила окровавленное платье.
— Это неважно. А вот тебе лучше убраться отсюда.
Блондинка открыла рот.
— Просто уезжай, беги, пока не поздно, забудь этот дом и проклятого Беккера.
— Но…
Я подошла ближе.
— Я не могу тебе ничего рассказать. Поверь, это не бред. Тебе угрожает опасность. Уезжай, спасайся. Потом вспомнишь мои слова, да будет поздно.
Женщина странно улыбнулась.
Она сделала ещё два шага навстречу и взяла меня за руку.
— Надо же, обо мне никто ещё не заботился. Никто не пытался помочь. Тронута. Даже не представляешь, как. Но я тут по другому вопросу.
Я похолодела. Красотка принадлежала клубу. Она работала на «Бездну».
— Где толстяк?
Я попятилась и села на диван.
— В подвале, еле живой. Доктор и Примат там же.
— Примат? Круто. Теперь и я так буду звать это убожество. ― Она прошлась по холлу, что-то обдумывая. ― Сколько времени у тебя осталось?
Я опять взглянула на ходики.
— Больше двадцати часов.
— Тогда поедешь со мной. Нужно поговорить, но не тут.
— А как же…
— Я улажу все вопросы. Вперёд.
Обрадовавшись, что не придётся сидеть взаперти почти сутки, я выскочила во двор и села в маленький спортивный автомобиль.
Блондинка пристегнулась.
— Я Жасмин. А ты Эва?
— С утра меня звали именно так.
— Как насчёт пикника у озера?
— И что ждёт меня в корзине? Яд медленного действия, кляп или кандалы?
Жасмин рассмеялась.
— Тебя ждёт запеченная курица и яблочный пирог, который мы купим по дороге.
— Как-то простовато для садистов.
— Что? ― женщина широко распахнула и без того огромные глаза. ― Ты думаешь, я тоже садистка?
— Да. Ты же одна из них.
Она завела мотор.
— Мы обо всём поговорим, но позже. Я недавно получила права и должна сосредоточиться на дороге.
Включив радио, моя новая знакомая медленно вырулила в открытые ворота.
Жасмин не обманула. В маленьком сельском магазинчике мы купили и курицу, и пирог. Проехав ещё несколько миль в сторону Мадрида, свернули с трассы и оказались на весьма живописной поляне у ручья.
— Укройся пледом, прохладно.
Жасмин протянула мне тонкое клетчатое одеяло из овечьей шерсти, а второе расстелила на пожелтевшей траве.
Мы уплетали ужин за обе щеки. Когда от курицы остались лишь кости, а от пирога крошки, решили поговорить.
— Итак, Эва, что ты обо всём этом думаешь?
Я пожала плечами.
— Представляла, что будет гораздо хуже.
— Будет, поверь. Сейчас с тобой работают психологи клуба.
— Что?
Жасмин тяжело вздохнула.
— Когда-то в «Бездне» служил палач, некий Эль-Драгон.
— Наслышана.
— Так вот. Он готовил послушных рабынь для богатых извращенцев. Девушки становились покорными и терпеливыми. Главной его задачей было сломить дух, убить надежду. Он умел найти к каждой свой подход. Было совсем неважно, погибнет пленница или получит свободу… Даже выжившие молчали. Лично я палача не видела. Его убрали в тюремной камере. И тогда была создана группа. Два-три месяца эти ненормальные ломают тебя всеми способами, изучают болевые точки, реакцию организма на различные методы болевого воздействия. Но главное ― моральный прессинг. А потом они передают готовую игрушку настоящим садистам.
— Значит, то, что я видела на экране, происходит на самом деле?
Жасмин кивнула.
— Да. Меддис всегда показывает это видео новеньким.
— Но мой муж подписал контракт с этими тремя. Он даже не догадывается, что будет дальше.
Блондинка рассмеялась.
