Нет. Я все конечно понимаю. Я парень простой – как валенок сибирский и где-то иногда людям даже на слово верю. Но назвать какую-то дряхлую хибару крепостью? Тут Калья явно перемудрил. Утверждать такое – это знаете ли считать что кругом одни идиоты. То есть я – идиот. Вот с этим я в корне не согласен. Я набрал в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, а так же о нем самом и плевать на последствия, но тут на поляну выехали давешние знакомые по храму. Не те, которые в храме были. Тех насколько мне не изменяет память, там насмерть укокошили. Но эта троица была их точным зеркальным отражением.
–Ну, все. – Выдохнул я, понимая, что что-либо уже говорить бесполезно. – Пипец подкрался незаметно. Сливайте воду господа.
Я смотрел на эту троицу как загипнотизированный. Так, наверное, кролик на удава пялиться. Стоит, дрожит зенки, выкатив, понимает, что ему сейчас секир башка делать будут, а убежать не может. Очень неприятное чувство. Но вместо того чтобы броситься рвать нас как Тузик грелку – эта троица одинаковых с лица проскакала мимо обогнув забор по дуге и скрылась в лесу на противоположной стороне поляны.
–Я же тебе сказал, что дома мы в полной безопасности. Даже стражам порядка сюда хода нет. – Положил мне свою тяжелую руку на плечо Калья. – Главное нос свой за калитку не высовывай пока – чтобы им некоторое время на глаза не попадаться. А там. Вот окрепнешь слегка. Ума наберешься. Так и в путешествия отправляться можно, коль желание такое появиться.
–Ага. – Мотнул я головой, все еще находясь в некоем подобии прострации.
Мозг опять засбоил и особо не желал приходить в норму. Мало мне убийц завернутых в пеленки и рыскающих по моему следу было – так на поляну стали выезжать еще какие-то люди. Причем много людей. Они рассыпались по всей поляне и чуть ли носом не рыли землю в поисках оставленных нами следов.
–О, пожаловали гости дорогие. Эти точно так просто мимо не пройдут. – Засмеялся, Калья и, взяв мою лошадь под уздцы, повел ее в конюшню, пристроенную к хибаре. – Скоро такой концерт закатят, залюбуешься.
Вот чего он здесь смешного нашел? Нас ведь обложили со всех сторон эти волки позорные. И вообще – это что получается? Я в прошлой жизни от стражей порядка бегал, и ловили меня все кому ни лень и в новой в такое же дерьмо вляпался? Это что у меня – карма такая? Твою дугу об коромысло. Кудрить-пердить твою тещу – гыргыр-мыргыр комсомол тому, кто мне ее навешал.
–А тебе еще чего здесь надо? – Я зло уставился на подошедшего к калитке человека.
Вообще-то забавно. Между ним и мной ничего кроме забора и калитки нет. Никаких там тебе магических куполов и всякой прочей подобной мистической ерунды. А подишь ты – он меня не видит и не слышит. Стоит напротив меня – ручками в стиле а ля Алан Чумак машет, шаманит, значит. Правда в отличие от нашего советского прославленного колдуна делает это не молча, а еще бубнит чего-то.
–Ты чего едрена вошь здеся ручками гребешь. – Стал я копировать его движения. – Намахаешься сейчас и получишь прямо в глаз.
Зачем я это сделал? Да кто его знает? Детство, наверное, в одном месте заиграло. И тут что-то как саданет стоявшего напротив меня колдуна. Бедолага добрых метров пять по воздуху пролетел, прежде чем приземлиться. Люди, находившиеся на поляне, застыли в немом изумлении. Я тоже равнодушным не остался и попятился назад но, запутавшись в собственных ногах, рухнул на землю.
–Эй, охламон. – Услышал я голос за спиной. – Заканчивай развлекаться. Успеешь еще. Они здесь надолго. Подымайся и в дом иди. Ужин стынет.
Я посмотрел себе за спину и потряс головой. Вот вроде и не пил ничего спиртного, а в глазах двоиться. Возле открытой двери в хибару стоял Калья только в другой одежде и без своих колюще-режущих предметов. Он почему-то ласково так мне улыбался и все-бы ничего только в это же самое время из конюшни вышел Калья настоящий.
–Кажется – подвис малец немного. – Кивнув в мою сторону головой, сказал тот Калья, что был возле входа тому – который выходил из конюшни. – Как-бы в дом волоком тащить не пришлось?
–Не придется. На сей раз экземпляр нам неплохой попался. Своенравный, правда, немного, но эту дурь из него мы быстро выбьем.
ГЛАВА 5
Я еле увернулся от удара и в свою очередь сам саданул кулаком в челюсть ту мерзость, что на меня лезла. Мерзость потому как то, что пытается до меня дотянуться, вроде человеком назвать нельзя. Это что-то такое бесформенное и страшное. Ну, знаете ли как в кошмарном сне. Кому они снились, тот меня поймет. Там, в этих снах – ты то от кого-то постоянно убегаешь, причем мучительно долго и очень медленно. То стоишь – затаив дыхание и трясешься от ужаса боясь посмотреть на надвигающуюся, на тебя опасность, и ничего сделать не можешь. А эта опасность – будь она проклята, точно знаешь, что прет на тебя бульдозером. Короче – приятного в таких снах мало.
