–Какая проверка – чудак человек? – Радостно заулыбался Калья. Судя по всему, вспышка моего гнева его только развеселила. – Разве не заметил что в городе по наши души набатный колокол бил? Мы от тех, кто по нашим следам идет, убегали. И раз так пошел разговор, то должен тебе заметить сам ты псина неблагодарная. – Повысил он голос. – Посмотрите люди добрые. – Вдруг заблажил. – Я его от смерти спас, а он еще ерепениться и бочки на меня катит. Вот она милость господская – во всей своей червивой красе свой норов показывает. Ты господам со всем усердием служишь, а они тебе в харю плюют. В измене подлой обвиняют.
–Мужик ты чего?
Вылупился я на своего блажившего спутника. И вдруг в комнате выключили свет. Все. Мой мозг сдался окончательно и бесповоротно. Не знаю, чем меня в больничке накачали, но надо как-то из этой дурки выбираться пока крыша окончательно не рухнула.
–Не спи солдат, замерзнешь.
Кто-то тряс меня за плечи, отчего моя голова стучалась затылком обо что-то твердое. Черт побери, этот солдатский юмор мне еще в армии надоел. Хотя чего еще можно ожидать от гоблинов надсмотрщиков с их единственной извилиной от фуражки?
Вертухай, как и мент – это не профессия это состояние души. Нормальному человеку в их обществе не выжить. Сожрут, если сам вовремя не сбежит. Ну, или так покусают, что он в них же и обратиться. Вот где настоящие вурдалаки. И время над ними не властно.
В советские времена менты у пьяных после получки карманы потрошили. Теперь на так называемых деловых людей переключились. Неудивительно. Выхлоп-то больше. Да и бравые охранники от своих товарищей по внутренним органам не отстают. Так сказать – шагают в ногу со временем. Да флаг вам в руки шагайте, сколько влезет, только меня в покое оставьте. Мне и так жить – на два раза пукнуть осталось.
–Держись молодой господин. Сейчас тебе полегчает.
Кто-то всунул мне в рот какую-то железяку, разжимая сведенные судорогой челюсти, и в горло полилась жидкость. Все нутро обожгло, будто я грамм двести водки на голодный желудок принял. Потом почувствовал, как мое тело дугой выгнулось, напряглось все разом, но через пару мгновений расслабилось. Дышать стало намного проще. Не так как раньше сквозь зубы, а полной грудью. И боль с ломотой из тела куда-то улетучилась. Хорош-то как.
–Слышь, мил дружок – заканчивай кайфовать, нам дальше двигать пора.
–Куда двигать? Кого двигать? Зачем двигать? Мне и так вполне не плохо. – Недовольно заворочалось мое сознание в благословенной нирване.
–Вставай, говорю.
Кто-то бесцеремонно пнул меня в бок. Не сильно так пнул, но приятного все равно мало. Вот же садюги. В кой-то век боль на время отпустила, так нет – хрен тебе дорогой товарищ с маслом, а не жизнь без боли.
–Твое счастье сука, что ответить, сил нет, а то скрутил-бы твою поганую голову, как цыплёнку, и в футбол-бы ею поиграл.
–Как совсем оклемаешься, то можешь и попробовать. Вдруг получиться.
Открываю глаза и вижу довольную рожу моего так называемого слуги из кошмарного сна. Здравствуй белочка. Давно не виделись. А я уж понадеялся было, что ты другого бедолагу доставать ускакала. Ан нет. Не ускакала милая. Неужели я тебе так сильно приглянулся, что отстать от меня не хочешь?
–Да вставай ты. Тут до дома всего ничего осталось. Даже если не спеша ехать, то до вечера доберемся. Там отдыхай сколько душе угодно, а здесь задерживаться надолго опасно. Надеюсь, не забыл, что нас ищут?
–Сгинь – нечистая сила. – Отмахнулся я от своего видения.
–До дома доберемся и сгину. – Пообещало оно мне, и показало при этом свои сильные здоровые зубы в оскале – подразумевающим видно добрую улыбку.
Нестерпимо захотелось сунуть ему в эти его крепкие зубы кулаком, да так чтобы он их на землю выплюнул. Но, слава богу, здравый рассудок победил. Сделай я так и оказался-бы в роли жабы решившей поставить подножку самосвалу. Пусть некоторые и называли меня отчаянным сорвиголовой, но инстинкт самосохранения у меня вполне здоровый. На дикобраза голой задницей лезть не стану. Кажется, моему личному именному садисту показалось, что одного пинка, чтобы привести меня в чувство, мало и он решил повторить свою попытку.
–Но-но. Только без ног. Сам встану. – Проснулось во мне дворянская гордость. Хотя вот вопрос и откуда она только вылезла в отпрыске трудового народа? – И на будущее чтобы ты знал – я подобной фамильярности между господином и слугой не терплю. Смотри у меня, выпарю на конюшне, коль надумаешь подобное повторить.
–Шутить изволите? Вот это хорошо. А то мой бывший господин занудой ученым был. Шуток напрочь не воспринимал. Скукотища с ним была, да и только.
–И поэтому ты его зарезать позволил и тело на поругание бросил?
