– Со всего мира сюда тянутся. А что такого особенного в Сан-Тропе? – пожал плечами де Бельмонт. – Многие считают, что это Бриджит Бардо виновата. Она была на пике популярности, когда купила здесь дом. Вот и понеслись слухи, что здесь – райский уголок и что живут здесь только знаменитости. Про знаменитостей, конечно, врут. А место здесь и впрямь уютное, тихое, теперь ещё и очень буржуазное. Раньше тут жили только рыбаки, воняло рыбой, а теперь самые богатые люди мира катаются здесь на яхтах.
Автомобили шевельнулись, поехали, движение медленно возобновилось, но то и дело приходилось замедлять ход.
Через десять минут они свернули на Авеню Марешаль Фош и въехали в автоматически открывшиеся ворота. На тесном пространстве, пышно заросшем цветами, разместился старый двухэтажный дом и бассейн. Высокая ограда из крупных неровных камней, затянутая густыми вьюнами, отделала территорию от соседних вилл. Тёмные тени деревьев ажурно падали на дорожку с гладко утрамбованным гравием.
– Здесь я родился, – сказал де Бельмонт, заглушая двигатель.
– Красиво.
– Садовник приходит сюда регулярно, даже когда нас нет. Это единственное, что мы можем позволить себе из обслуги. Сестра, правда, обожает сама заниматься цветами, но всё-таки она любитель. Садовник у нас замечательный. А вот и он. Добрый день, Луи!
Из-за угла неторопливо, чуть припадая на одну ногу, появился пузатенький мужчина в соломенной шляпе с обвисшими полями. Он приветливо улыбался из-под пышных седых усов и покачивал головой. В его руках виднелись садовые ножницы.
– Добро пожаловать, месье! – с искренней радостью поприветствовал Луи.
– Мадемуазель зовут Анастасия, – указал де Бельмонт на свою спутницу, – или просто Настя.
– Вы очаровательны, мадемуазель Анастасия.
– Благодарю вас, Луи. У вас великолепный сад.
– Что умею, то умею. – Луи положил ножницы в глубокие оттопыренные карманы просторных штанов и, сняв шляпу, провёл ладонью по спутанным волосам.
– Обожаю цветы, – сказала Настя.
– Разве можно не любить их? – улыбнулся Луи, и лоб его покрылся складками. – Они для меня как дети, живые. Они тоже испытывают боль, тоже умеют блаженствовать. Но их преимущество перед нами в том, что они не обременяют себя мыслям, которыми нагружает себя человек. Они просто живут.
– Наш Луи – настоящий философ, – засмеялся де Бельмонт.
– Да, месье, у цветов нет стремлений, поэтому нет и разочарований. Счастье для них – это сама жизнь.
– Мне нравится здесь. – Настя запрокинула голову и раскинула руки в стороны, будто желая обнять окружавший её сад. Она медленно покружилась на месте, покачивая руками, как крыльями.
Де Бельмонт и Луи не сводили с неё глаз. Окружённая цветами, Настя была похожа на фею.
– И бассейн есть! – воскликнула она, прекратив кружение. – Жан-Пьер, как тут прелестно!
Жан-Пьер подхватил сумки и направился в дом. Настя медленно пошла за ним. Крупная белая бабочка порхала перед ней, словно указывая путь, но вдруг метнулась в сторону и опустилась на раскидистую кисть пальмы, росшую возле двери. Внутри было прохладно.
– Осваивайся, – Жан-Пьер сделал пригласительный жест. – Кухня и столовая на первом этаже. Библиотека тоже. Спальни на втором. Чтобы не мешать друг другу, мы с сестрой поделили время отдыха: две недели отданы ей с мужем, две – мне. Так и чередуем весь год. Ещё сюда приезжают погостить наши дети, они уже взрослые, им тоже полагается по кусочку пирога.
– Вы никогда не бываете здесь все вместе, всей семьёй?
– Случается. Например, на дни рождения. Но только по приглашению.
– Строго.
– Аристократия обязана жить по своим правилам, – с шутливой строгостью отозвался Жан-Пьер, поднимаясь по холодным каменным ступеням на второй этаж. – Иначе можно отправиться на гильотину.
– Сколько книг! – послышался голос Насти из библиотеки.
– Читай, наслаждайся.
– Все стены в книжных полках!
– Сейчас настоящую библиотеку мало у кого увидишь. Народ читает электронные книжки, – спустился по лестнице Жан-Пьер. – А я не могу. Электронная книга для меня то же самое, что для Луи сфотографированные цветы, которые нельзя понюхать и подержать в руках. Понимаю, что в век цифровых технологий всё становится другим, но я предпочитаю живую книгу. Конечно, я старомоден, книги занимают много места и вдобавок пылятся, зато с ними можно общаться. С любым предметом можно общаться, любить его или ненавидеть. Впрочем, зачем держать дома что-то ненавистное? Меня окружают только любимые вещи.
Де Бельмонт взял с полки большую книгу и перевернул несколько потрёпанных страниц.
– Этот том видел Наполеона, он перекочевал сюда из его личной библиотеки. Взгляни, вот пометки, сделанные рукой великого человека. Можно ли не трепетать, держа в руках такую вещь?
Настя с любопытством заглянула в книгу.
– Вот это написал Наполеон? Тот самый, который напал на Россию?
– Который напал на весь мир, дорогая, – уточнил де Бельмонт. – Который сам себя короновал и ещё много чего натворил. Неповторимый негодяй, которым по сию пору восхищаются лучшие умы человечества.
