Баронесса Нанжи оказалась женщиной лет шестидесяти, суховатой, с крупным носом и тонкими губами. Она с интересом оглядела Настю и, выслушав короткую, наполненную тонким юмором речь де Бельмонта, почти с материнской нежностью обняла Настю.
– Вы очаровательный цветок, милая моя, – заговорила она светским тоном. – Мир нестерпимо жесток по отношению к таким существам, все пытаются завладеть вами. Позвольте взять вас под моё крыло. Мне доставит удовольствие оказать вам любую помощь.
Жан-Пьер был доволен. Настя понравилась баронессе. Фотоаппараты громко защёлкали, когда баронесса обнимала Настю.
– Отсюда мы отправляемся к Адриано Пазолини, – сказала баронесса. – И не думайте отказываться, очарование моё. На этот вечер вы целиком принадлежите мне. Надеюсь, Жан-Пьер, вы не станете возражать? Вы не имеете права прятать её у себя в номере… Настя, вы же посвятили себя модельному бизнесу? Значит, милая моя, вы принадлежите людям. Ваша красота – всеобщее достояние.
Слушая баронессу вполуха, де Бельмонт улыбался. Его хитро прищуренные глаза не отрывались от Насти. На её лице было написано, насколько приятно ей оказываемое ей внимание. Этот роскошный мир очаровывал её.
– Адриано будет в восторге от вас, дорогая моя, – продолжала Баронесса. – Он преклоняется перед всем красивым. Вы похожи на произведение искусства…
На яхте Адриано Пазолини играл струнный квартет. Сам Пазолини, облачённый в белое, с густыми седыми волосами, выглядел, как персонаж голливудского фильма. Он успевал быть всюду, не обделяя вниманием никого из гостей, но и не выделяя никого из них особо. С нескрываемым удовольствием он поговорил несколько минут с Настей и похвалил её итальянский язык.
– Что вы, синьор Пазолини! Вы льстите мне. Мой итальянский не так хорош, как мне хотелось бы…
– Не скромничайте. Я не расточаю комплиментов зря. Кстати, вон там стоят двое русских, – Пазолини указал глазами на молодых людей в безукоризненных костюмах. – Сыновья моего русского друга. На вашей родине такое знакомство может быть полезным.
– Благодарю вас, сеньор Пазолини.
Де Бельмонт видел, что Настя придала значения словам Пазолини, однако счёл нужным сказать, что вряд ли виновник торжества заговорил о Настиных соотечественниках случайно.
– Сделай ему приятно, познакомься с ними, – предложил он.
– Ладно, – равнодушно согласилась она.
Де Бельмонт видел, как она заговорила с русскими. Один из них заливисто рассмеялся в ответ на какую-то Настину фразу, второй только улыбнулся. Минут десять они о чём-то беседовали, затем Настя вернулась к де Бельмонту. Потом дважды за вечер эти двое подходили к Насте и довольно по-свойски о чём-то заговаривали. Тот, что казался более весёлым, нацепил зачем-то чёрные очки.
– Ему кажется, – перевела Настя де Бельмонту, – что он выпил лишнего и теперь у него косят глаза. Поэтому он спрятал их за чёрными стёклами.
– Значит, не настолько много выпил, раз стесняется своих глаз.
– Мне кажется, он просто дурачится, – предположила Настя.
Когда Жан-Пьер собрался уйти, баронесса попыталась удержать его.
– Вы поступаете нечестно, Жан-Пьер. Хотите лишить нас общества вашей очаровательной спутницы? Вы просто обкрадываете нас!
– Поверьте, я бы рад остаться, но мы буквально валимся с ног.
– Ладно, ладно, – улыбнулась она и многозначительно шевельнула бровями, – я прекрасно понимаю, куда вы торопитесь.
У самого выхода с яхты де Бельмонт опять увидел русского парня в чёрных очках. Он продолжал потягивать вино. Заметив Настю, парень взмахнул рукой, желая изобразить прощальный жест, и вино выплеснулось из бокала. В досаде он отступил на шаг и не удержался на ногах. Кто-то из официантов мгновенно среагировал и подхватил русского под руки, но бокал всё-таки разбился. Чёрные очки соскочили с пьяного носа, и де Бельмонт увидел прозрачные глаза, наполненные хмельными слезами. Парень вялой рукой поднял очки с пола и надел их, громко произнеся что-то по-русски и не обращаясь при этом ни к кому.
– Смешной какой, – сказала Настя.
– Обычный пьяный, – ответил де Бельмонт.
***
Утро обещало солнце и безоблачность. Настя упаковывала вещи, напевая что-то себе под нос.
– Жан-Пьер, во сколько наш самолёт?
– Мы успеем ещё выпить кофе. Ты хочешь в отеле или посидим где-нибудь на улице?
– Давай выйдем…
Когда они шагали в сторону Сан-Марко, де Бельмонт обратил внимание на худого юношу, проводившего их беспокойным взглядом выпученных глаз. Одетый в тенниску и просторные шорты, с рыжеватыми курчавыми волосами, этот молодой человек мог показаться забавным, если бы не его тревожный взгляд. Он держал руки в карманах и, похоже, прятал там что-то. Стоя возле лотков с сувенирами, он переводил глаза с одного прохожего на другого, будто выискивая кого-то. Увидев Настю, он застыл.
Де Бельмонт не сказал своей спутнице ничего, только чуть ускорил шаг.
