Ангел с черным крылом полностью

Уне стоило больших трудов, чтобы не прыснуть со смеху. Как только стало понятно, что речь идет об убийстве, запонки сразу нашлись в кармане Симмса – очень кстати. Толстяк предпочел жалкую похвальную грамоту деньгам, которые смог бы выручить за эти запонки у скупщика краденого. Этот идиот просто не знал, какова настоящая цена рубинов.

Тем временем сержант продолжал, все еще держа запонки перед Уной в раскрытой ладони:

– В том самом проулке, где всего за несколько мгновений до вашего задержания был убит мистер Шини, известный как скупщик краденого.

Послышался звон ключей и лязг металла. Следователь отступил в сторону, чтобы Уна могла видеть, что происходит в коридоре между камерами. Из камеры вышла Дейдре.

– Но… вы даже не выслушали…

– Нам больше не нужны ваши показания, мисс Дэвидсон. Ваша подруга оказалась проворнее и уже рассказала нам все, что нужно. Разве что вы хотите чистосердечно признаться в убийстве.

Уна бросилась к решетке и схватилась за прутья. Ей казалось, сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.

– Дейдре!

Ее подруга лишь вздохнула и, словно извиняясь, пожала плечами, проходя мимо камеры Уны.

– Ничего личного, Уна! Ты бы сделала на моем месте то же самое!

– Да ни за что! – крикнула Уна ей вслед.

Дейдре ушла вверх по лестнице, ни разу не оглянувшись. Дверь за ней гулко закрылась. Уна обернулась к следователю.

– Все, что она вам наплела – наглая ложь!

– А та околесица, которую собирались рассказать вы, была бы чистой правдой? – ухмыльнулся он в ответ. – Да все вы, воришки мелкие, одинаковые. Вы готовы вонзить нож в сердце собственной матери, лишь бы свою шкуру сберечь!

Уна чувствовала кислый запах из его рта даже в противоположном конце камеры. Будь у нее в руках нож, она бы показала ему, на что способна… И прежде всего она полоснула бы ему по лицу, по этим губам, растянутым в наглой самодовольной улыбке. Такие типы думают, что уж они-то выше животных инстинктов. Так думают все люди до тех пор, пока не испытают настоящего голода, холода или жуткого страха от безнадежной беспомощности. Несколько ночей без теплого пальто и блестящего пистолета в Тендерлойне[18], Адской кухне[19] или Малберри-Бэнд[20] – и он откроется сам себе с новой стороны. Он узнает, что, оказывается, готов снять ботинки со спящего бродяги, отнять последний кусок заплесневелого хлеба у ребенка и подставить лучшего друга ради собственного спасения.

Что касается именно Уны, тут следователь ошибся: ведь это именно мать предала ее, а не наоборот.

Тем временем следователь убрал запонки в карман.

– Я думаю, на самом деле произошло вот что… – медленно произнес он.

Болтливая Дейдре рассказала все почти так, как было. Кроме убийства Бродяги Майка – это было, что называется, шито белыми нитками. Уна изложила свою версию событий. Да, она действительно шла в тот вечер с намерением продать запонки – которые она, однако, нашла, а не украла! – мистеру Шини. Нет, у нее и в мыслях не было брать с собой Дейдре. И вообще продать запонки мистеру Шини предложила Дейдре. Нет, они с мистером Шини не ссорились. И уж конечно она не убивала его из-за этих запонок. Вы хотели правду? Тогда слушайте! Уна описала темный задний двор, вспышку света от спички и силуэт мужчины, который сидел на корточках возле трупа Бродяги Майка.

– Силуэт? И как же он выглядел? – с усмешкой переспросил следователь.

– Не могу сказать точно. Было слишком темно. В том-то и дело!

С этими словами Уна прикрыла глаза и попыталась еще раз представить себе то, что видела при короткой вспышке спички.

– На нем были костюм и кепка. Костюм черный… Может, темно-синий… И пуговицы такие… Блестящие… Я помню, что они сразу бросились мне в глаза.

– Темнокожий? Азиат? Белый?

– Белый… как мне показалось…

– Высокий или низкий? Полный или худой?

Уна открыла глаза.

– Вот этого я не помню…

– То есть нам надо искать белого мужчину неопределенного телосложения в темном костюме и кепке, правильно?

– Да.

– Под это описание подходит примерно каждый второй мужчина в городе, – хмыкнул следователь.

Он вальяжно развалился на скамейке, вытянув вперед ноги. Словно сидел перед камином и играючи флиртовал с дамой, а не говорил с ней об убийстве.

Уна ходила взад-вперед по камере. Она снова запустила руку в карман и медленно просунула пальцы в петли кастета. Она давно все взвесила и поняла, что именно сейчас в буквальном смысле пробиться на свободу не сможет. Но было так приятно ощущать кастет на пальцах и представить себе – хоть на мгновение, – как она засветит этому самовлюбленному копу.

– Я говорю правду!

– Простите меня, мисс Дэвидсон – или как там ваше настоящее имя? – но меня вы не убедили.

– То есть вам кажется более вероятным, что я – обычная женщина – в одиночку убила мистера Шини?