Михаил ахнул:
– Общество по репатриации соотечественников? Что, так и назвали?
– Молодцы, верно? – спросил Азазель и бросил на него довольный взгляд. – Занимаются вроде бы тем, что принимают и устраивают на работу приехавших из бывших союзных республик. Из дальнего зарубежья тоже. Помогают с жильем, работой, связями и всем прочим. Ну, а подпольно принимают беглецов из преисподней, которых вроде бы можно интегрировать в жизнь людей. Этим помогают еще больше, все-таки свои.
Михаил покрутил головой.
– Играют с огнем.
Азазель произнес серьезно:
– Игра? В этой игре убивают. Начало войны, Михаил! Люди проиграют, если демоны вырвутся в этот мир. Хоть костьми лечь, но не пропустить.
Автомобиль остановился перед парадным крыльцом, а как только оба вышли, поспешно отъехал от бровки и заспешил на парковку, солидное учреждение не может быть без собственной стоянки для автомобилей, там ювелирно точно втиснулся между роскошным «мерсом» и «Бентли», где и замер в ожидании.
– Пойдем, – сказал Азазель, – эй, смотри за ушами!..
Михаил лапнул себя за левое ухо, но опоздал, нечто мелкое и пушистое прыгнуло на плечо, мигом выдернуло из уха блестящую бусину универсального переводчика, тут же мощно оттолкнулось всеми четырьмя и, в прыжке ухватившись за свисающие ветки дерева, мигом вскарабкалось повыше, прыгая с ветки на ветку.
Михаил ринулся к дереву, Азазель с силой перехватил за локоть.
– Ты куда?
– Этот мерзавец украл!
Азазель бросил взгляд по сторонам.
– Не успеешь.
– Я мигом взберусь! Проклятый бесенок! Я его достану…
Азазель сказал с сожалением:
– Это же ашера, не видишь?.. С нее нельзя ни плоды снимать, ни ветки для костра, ни даже забираться за твоей кошкой, что вообще-то не кошка.
– Что, – спросил Михаил с недоверием, – это то, что было любимым деревом Аштарты?.. Не таким представлял…
Рассерженно пошел к зданию за Азазелем, а справа от него увидел целую рощу этих роскошных деревьев, богиня плодородия Аштарта их особенно любила, а гнусные язычники использовали для идолопоклонства, потому для праведных людей и ангелов они стали нечистыми.
– Погоди, – прошипел он в спину Азазеля, – а разве ашера растет в Москве?
Азазель отмахнулся:
– С ума сошел?.. При здешних морозах?
Михаил стиснул челюсти, но возвращаться поздно, да и бесенок уже унесся неведомо куда.
– Свинья, – сказал он разъяренно, – как можно обманывать напарников?
– Я тебя тренирую, – объяснил Азазель. – Ты должен быть злым, недоверчивым и критиковать правительство. Иначе какой ты либерал?
Михаил спросил разозленно:
– А что такое либерал?
– Это не при дамах, – предупредил Азазель.
– Где ты видишь дам?
– Ты должен вести себя всегда так, – напомнил Азазель, – будто вокруг тебя полно красивых утонченных женщин, и все смотрят на тебя и твои свинские манеры. И улыбаются, а это хуже, чем смеются.
Они поднялись плечо в плечо по таким же солидным, как и само здание, ступенькам, возле входной двери величественный швейцар степенно и с достоинством поклонился, ничего не спросил, то ли знает Азазеля, то ли чувствует очень уважаемого и с тугим кошельком клиента.
– Заходи, Мишка, – сказал Азазель, – здесь говорят, будь как дома, но мало ли что говорят. Язык дан вовсе не для того, чтобы говорить правду.
Михаил молча пропустил мимо ушей шпильку, вслед за Азазелем поднялся по широким ступенькам, дверь массивная и тяжелая, двумя пальчиками не откроешь, да еще и на вертушке, вестибюль просторный и блещет чистотой.
Холл настолько помпезный, что Михаил спросил тихонько:
– Это что… в самом деле принадлежит демонам? Здесь, на Земле?
Азазель ответил с небрежностью:
– Реалии жизни. Уланис якобы председатель общества, хотя вообще-то хозяин. Сперва начиналось как акционерное, это для легализации, потом он выкупил доли миноритариев, это тоже по закону, теперь никто не контролирует. Можно, конечно, и под контролем, но без него вольготнее, теперь даже ты понимаешь.
– Да я не об этом, – пробормотал Михаил.
– Знаю, – сообщил Азазель. – Подзапустили эту проблему.
Из центра холла к ним заспешила женщина в строгом деловом костюме с широким планшетом в руках.
– Простите…
– Мы к господину Уланису.
– Вам назначено? – поинтересовалась она. – Назовитесь, посмотрю в расписании его встреч.
– Милая, – сказал Азазель покровительственно, – это мы назначаем, когда и кого изволить посетить.
– Минуточку, – произнесла она совсем другим голосом, – только минуточку…
Михаил смотрел, как она быстро-быстро двигает наманикюренным пальчиком по экрану, ее бесстрастно-деловое лицо моментально преобразилось в радостно-женское.
– А, вот вы, в отделе особых персон… Прошу вас, проходите! Позвольте проводить?
Азазель ответил с веселой небрежностью:
– Спасибо, я знаю дорогу в его нору.
Она подобострастно засмеялась, как самой удачной шутке, показывая зовущий рот и ровные белые зубы, а грудь укрупнилась и стала настолько заметной, что даже Михаил пару мгновений смотрел оцепенело на оба полушария, не понимая, как это они вот так сразу запросились в его ладони.
