– Ты на Земле еще ни с кем из серьезных противников не дрался.
– А что у нас было раньше?
– Мелочь, – сообщил Азазель небрежным тоном. – Семечки.
– А с серьезными, как ты говоришь, что-то особенное?
– Много всего, – ответил Азазель. – Схватка с Сатаном… я говорю о настоящей, когда архангел с архангелом, была в другом мире. Там хоть его весь разнеси, ничего не изменится, а здесь материальный, созданный Творцом с таким тщанием, что, если сломаешь хоть былинку, на тебя обрушится весь гнев Всевышнего… Да что там ты, тебя не жалко, но Господь вообще не терпит вмешательства в Свой мир! Если не предусмотрел в Своих планах, о глубине которых даже подумать страшно.
Михаил посмотрел на него исподлобья:
– А мы сейчас с тобой не вмешиваемся?
Азазель покачал головой:
– Мы похожи на экскурсантов, что пришли полюбоваться на сокровища, но подходить к ним близко и тем более касаться нам строго запрещено. А устроить драку в музее, где все такое хрупкое, материальное…
– Но мы же устраиваем?
– Мы делаем выдирки, – ответил Азазель с презрением к такой тупости, – выдираем тех, кто устраивает дебоши!.. Чистим, благоустраиваем мир. Возможно, именно так, как Творец предусмотрел до мелочей… или просто идем по Его генеральной линии… Пойдем, что-то Бианакит ушел вперед слишком уж!
– С ним Обизат, – сказал Михаил. – Вот и…
– Бианакит не должен, – возразил Азазель. – Стойкий солдат! Но на всякий случай догоним.
Бианакит далеко впереди остановился и оглянулся. Обизат шагнула было дальше, но он сурово прикрикнул, и она послушно вернулась к нему и даже встала за его широкой спиной.
Михаил не сразу увидел, из-за чего Бианакит остановился. Среди гигантских скал, выветренных настолько, что уже почти скульптуры, одна смотрится совсем чудовищно: гигантское яйцо, размером с двухэтажный дом, но вроде бы целиком из сплетенных ветвей, будто исполинское мангровое дерево приняло такую причудливую форму или его таким вырастили.
Не сразу с потрясением понял, что дерево вообще-то из камня, однако живое, видно, как внутри веток движется сок из расплавленной магмы, а в щели между ветками отчетливо видно внутри яйца нечто мерцающее, рассмотреть не удается, но явно живое, он ощутил, как внутри все напряглось, как при очень близкой опасности.
– Азазель, – позвал он дрогнувшим голосом, – посмотри…
Азазель бросил в ту сторону короткий взгляд, отмахнулся:
– Сегодня точно не вырвется.
– Но…
– Под ноги смотри, – напомнил Азазель. – Все двигаемся в прежнем порядке! Не отставать, не отставать!
Он пошел снова впереди, Бианакит с ним рядом, Михаил с Обизат послушно отстали.
Михаил помалкивал, и так почти ползут, как три мухи, по абсолютно вертикальной стене, тропа едва намечена, и все больше кажется, что по ней если кто и ходит все еще, то эти существа точно не с человеческими ступнями.
Обизат сказала тихонько:
– А мне сказали, люди на Земле все изучили.
– Луну изучили лучше, – отозвался Михаил, – чем дно Тихого океана.
– А здесь?
– Наверное, – предположил Михаил, – здесь ни урана, ни нефти. Даже сланцевой.
Следы оборвались у высокой каменной стены, вздыбленной почти вертикально. Михаил, сосредоточившись, с усилием вызвал в себе знакомый уже жар, камень заискрился, стал более рельефным, тени углубились, но сколько ни всматривался, не удавалось обнаружить хотя бы какие-то следы, указывающие, что убегающие демоны поднялись наверх, цепляясь за крохотные выступы и неровности.
– Тупик? – поинтересовался Бианакит. – Можно пройти дальше, хотя следы туда не ведут.
Обизат посмотрела на Азазеля с надеждой:
– Ты умный, ты придумаешь!.. Я слышала, ты можешь видеть даже сквозь горы!
– Преувеличивают, – буркнул Азазель. – Хотя, конечно, я еще та цаца, многое могу, но еще больше почему-то не могу, что горько и обидно для моего величия и одухотворенности трепетного поэта с душой бунтаря и оппозиционера всему на свете.
Михаил спросил осторожно:
– Если сквозь гору не можешь, то… может быть, просто заглянуть в нее?
– Ого, – сказал Азазель саркастически.
Обизат сказала с почтением:
– В легендах сказано, могучий Азазель так отыскал неуловимого Верикоэля, убежавшего с его женой!
– Легенды врут, – сообщил Азазель. – Да и не с моей женой Верикоэль убегал! От такого красавца и поэта женщины не бегают.
Бианакит добавил сумрачно:
– Самому приходилось отгонять большой толстой палкой. Как я слышал от стариков.
Михаил спросил в недоверии:
– А что, в самом деле можешь заглянуть в гору?
– Не все, что могу, – ответил Азазель хмуро, – стоит делать… Одна только попытка заберет все силы. Обратно придется меня нести! Да и драться без меня.
Бианакит задвигался, сказал мрачно:
– Противник слаб. Их много, но это простые дикари. Почти нолы. Не понимаю, зачем их сюда перебросили.
– Справимся, – заверил их Михаил. – Попробуешь?
Обизат смотрела на него преданными глазами, но помалкивала, уже знает, мужчины уверены, что женщины красивее, когда молчат.
Азазель пробормотал:
– Даже не представляете, сколько потребует усилий… а я после обеда тяжелый…
– Понесем, – заверил Михаил.
– На носилках? – спросил Азазель.
– Хоть в паланкине, – ответил Михаил. – С Бианакитом.
