Они с Обизат почти догнали их, когда вдруг раздался раздраженный рев, грозный и мощный. За толпой мелких и кривых демонов поднялся во весь громадный рост прекрасно сложенный человек. Хотя человек с рогами уже не человек да и лицо бычье, но широк в плечах, руки длинные и красивые, все тело с прекрасно очерченной мускулатурой.
Азазель вскрикнул страшным голосом:
– Маракс?.. А где Нехаштирон?
Мускулистый красавец ответил звучным голосом:
– Ты знал?.. Где-то у нас утечка… Я вместо него! Но и мы не были друзьями…
– Еще как не были, – прорычал Азазель с ненавистью. – Маракс… ты был сильнейшим среди них, умнейшим и хитрейшим… но больше ты не будешь!
Он красивым жестом сорвал с плеч плащ и, отшвырнув в сторону, прыгнул вперед, держа меч в театральном замахе.
Его противник вскинул руку, в ладони возникло копье, мощным взмахом метнул в Азазеля. Михаил вскрикнул от страха и тревоги, что не успеет на помощь, но Азазель с непостижимой ловкостью перехватил летящее в него копье и тут же молниеносно метнул обратно.
Маракс успел ухватиться обеими руками на лету за древко, но ладони не удержали. Длинное стальное острие ударило в грудь с такой мощью, что просадило тело насквозь, кончик высунулся между лопаток.
Маракс напрягся, лицо побагровело, когда попытался вытащить, но удалось только наполовину. Силы оставили его, он прокричал с отчаянием:
– Да будь ты проклят, Азазель!
– Скажи что-нить еще, – крикнул Азазель азартно. – Не умирай так сразу… ты же командуешь тридцатью легионами! Герои не должны умирать быстро.
Маракс бешено сверкнул глазами, рухнул на колени, в последнем усилии вытащил из груди копье, но завалился на бок, задергался и затих.
– Как жаль, – сказал Азазель.
Михаил уловил в его голосе искреннее сожаление, что враг ушел в небытие так быстро, не дал себя попинать и поглумиться.
Он перепрыгнул тела убитых, в руках все еще черный меч элементаля, быстро огляделся.
– Ты… как?
– Красиво живем, – ответил Азазель звенящим, как кимвал, голосом. – И в полную мощь, что так здорово!
– Нравится?
– Неандертальцу во мне нравится, – крикнул Азазель. – Че смотришь?.. Я жил среди них, видел, чувствовал, знаю. Но кроманьонец во мне, конечно, против.
– А ты сейчас кто?
– Я вообще-то соглашатель, – признался Азазель. – Компромиссник. Или компромисист. Мне бы в политику, верно?.. Я бы их всех, гадов, замирил!.. Мокрого места бы не оставил от обеих сторон… Смотри, там еще один из старших!
Тело Маракса превратилось в красный песок, осыпалось на пол, превратилось в мелкие багровые струйки дыма. Но в той стороне из стены вышел приземистый и очень широкий демон с вытянутой пастью и неимоверно раздутой грудной клеткой, живот тоже огромен, толстые ноги несут чудовищный вес с заметным трудом, на широких плечах бычья голова с острыми рогами.
– Мархосиас, – узнал Азазель, – Мишка, я выдохся, а ты вон как огурчик. Забей его, как корову, не зря же чаще всего появляется вот таким быком?.. Не тем красавцем, что украл Европу, а вот таким простым грязным деревенским быком с обосранным хвостом.
– Это тот, – спросил Михаил, – что обещал Соломону через тысяча двести лет вернуться к Седьмому Престолу?
Мархосиас остановился, начал набирать в грудь воздуха. Азазель крикнул:
– Мишка, смотри в оба! Ты знаешь что делать!
Михаил ответить не успел, Мархосиас мощно дохнул в их сторону. Из пасти с силой вылетела струя оранжевого пламени.
Михаил, уже предупрежденный Азазелем, метнулся в сторону. Мархосиас взревел гулко, сделал шаг вперед и снова начал раздувать грудную клетку.
Азазель крикнул:
– Мишка! Встречный огонь!
– Но… как?
– Да просто бей, – крикнул Азазель в бешенстве, – ты можешь, дурак!.. Выпусти из себя зверя!.. Человек зверь, когда зверь! Иначе бы не выжил и высокую культуру насилия не создал!
Михаил сжал челюсти до хруста, ярость проснулась и начала стремительно подниматься из тех глубин, о которых и не подозревал. Ладони раскалились, рывком выбросил вперед кулаки, а когда резко растопырил пальцы, из напряженных до хруста суставов ладоней вырвались два узких, как древки копий, яростно-белых луча пламени.
Оба пронзили багровую струю с легкостью, но затем то ли увязли, то ли свирепый огонь Мархосиаса оказался сильнее, Михаил видел, как посредине между ним и демоном в красном пламени от пола и до свода вспыхивает нечто слепящее белое, искрящееся и разрастающееся в шар.
Когда начало гаснуть и отодвигаться, ощутил боль в груди, закричал в страхе и ярости. Белое пламя послушно начало пробиваться сквозь багровую стену огня, однако за два шага до Мархосиаса снова замедлилось, остановилось.
Донесся вопль Азазеля:
– Сильнее!.. Ты сможешь!
Михаил сжал кулаки, закричал в муке, его белое пламя снова начало медленно пронизывать красную стену. Возле огромного демона замедлилось и превратилось в такое же красное. Михаил вскрикнул, вкладывая в последний рывок все силы.
Белые струи огня, повинуясь его воле, дотянулись до монстра, пробив стену красного пламени, и коснулись его чудовищного тела.
