Кто-то стоял у нее сбоку. Ее жертва. Он перестала сопротивляться и отбиваться ногами; мужчины, державшие ее, ослабили захват, и к рукам снова вернулась чувствительность. Она набрала воздуху и понемногу снова начала связно думать, когда увидела, что Дэл, Мира и лодочники торжественно, словно судьи, встали в проходе и на палубе каждой лодки вдоль берега острова Богар.
Канальщики. Все. Закон канальщиков. Канальщики, которые были злы на нее или хотели задать вопросы, или собирались сделать еще что-то. От них невозможно укрыться нигде во всем Меровингене.
— Она не сделала мне больно, — заговорила Мира. — Отпустите ее. Альтаир, Альтаир, дорогая… отпустите ее!
Крюк и нож были отобраны из ее онемевших пальцев. Потом ее отпустили; и она, дрожа, прижала руки к себе, но опять расслабила их, когда почувствовала, что суставы снова были в порядке. Она знала некоторых мужчин. И женщин.
— Ну, иди же сюда, — сказал чей-то мужской голос, и мужчина схватил ее за руку и потащил по доскам на берег.
Она замолотила вокруг себя кулаками, уперлась ногами и попыталась освободиться. — Я…
— Пойдешь! — Кто-то схватил ее левую руку и заломил назад, едва не сломав. Она вскрикнула и сдалась, чтобы спасти руку, и ударилась коленом о край лодки, когда ее перетаскивали через борт.
— Отпустите меня, сволочи! — Рука напряглась в суставе. Она не могла бороться с этим. Она спотыкалась на неровном каменном покрытии карниза протоки Богара, уже зная, куда ее тащат.
— Я пойду сама, проклятье! Сломаешь руку! Давление ослабло. Ее взгляд временами мутился, когда накатывала боль, и она снова начинала спотыкаться, но тут мужчина втолкнул ее в трещину в стене.
— Аоу! — вскрикнула она, сильно ударившись головой о каменную стену, когда мужчина толкнул ее через осыпь в щели фундамента Богара. Мгновение она ничего не видела, была свободна, качалась, и спотыкалась, пока ее не подхватил и не поддержал за руку другой мужчина.
Они начали входить один за другим. Альтаир слышала их в темноте, слышала шарканье ног и как кто-то ударился головой о тот же самый камень и выругался. Альтаир подергала руки, которые ее держали.
— Проклятье, можете отпустить, я не убегу!
Зажглась спичка. Одиночная свеча высветила неряшливую пещеру с капающей со стен водой и кучами щебня на полу; в ней было около двадцати канальщиков, освещенные тем же желтым светом. Здесь был старый склад Богара, фундамент которого разваливался и был на полпути к своему новому применению в качестве каменного фундамента острова, чтобы поддерживать его своими руинами.
Канальщики знали такие места. Так же, как знал о них всякий сброд и все кошки.
Альтаир увидела плоский камень, большую каменную плиту. Высокий мужчина в открытой рубашке и галстуке перенес свечу, сел и укрепил ее воском на камне перед собой. На его небритом лице, которое в проникающем снаружи ветре и мигающем от него свете свечи казалось лицом дьявола, блестел пот. Его звали Руфио Джоб. Он не был должностным лицом. Таких на каналах не водилось. Но Джоб был человеком, который выносил решения и заботился о том, чтобы они были выполнены. Раз и навсегда. И никто не давал ему дерзких ответов.
— Верните мои вещи, — потребовала Альтаир. Руфио Джоб широко уселся на своем месте и уперся ладонями в колени.
— Может быть, ты дашь нам несколько ответов, маленькая Джонс?
— Ответов? Каких ответов?
— Например, что ты делала.
— Я ничего не делала!
— Дэл, — сказал Джоб и посмотрел в сторону. Альтаир тоже посмотрела туда и увидела слева от себя Дэла Сулеймана и его жену — оба молчаливые; его белые волосы и белая щетина казались в свете свечи нейтрально-желтыми, а на щеках Миры были заметны слезы.
— Где ты была? — спросил Дэл.
— Где я была? — Альтаир набрала воздуху и потрясла руками; от боли в левой из глаз едва не брызнули слезы. — Я доверилась проклятому лгуну, вот что я сделала! Ты бы зарезал меня прямо сейчас, если бы смог, правда, Дэл? Все твои разговоры были враньем, Дэл Сулейман! Проклятый лжец! Ты хотел присвоить мою лодку, вот что, уже много лет…
— Если ты еще раз схватишь Миру, я тебе покажу, ты…
— Она ничего мне не сделала! — крикнула Мира.
— Да заткнитесь вы, наконец! — заявил о себе Джоб. После этого стало тихо, и только крик эхом еще отражался от стен. Упал обломок камня. Капала вода. Под чьими-то ногами хрустели камешки. Альтаир стряхнула чьи-то руки, которые угрожали снова ее схватить. Она дрожала. Желудок будто наполнили водой. Ее плотно окружали чужие лица.
— Глупый лжец, — проворчала она, подняла взгляд и сверкнула глазами на Джоба. — У меня личные дела. Я оставила свою лодку человеку, которому, думала, можно было доверять. Вот что я сделала.
— Так как ты еще ребенок, — сказал Джоб, — у нас нет нужды обходиться с тобой грубо. Мы только хотим с тобой побеседовать. Ты первая вытащила нож.
