Я неслышно прикрыла за собой дверь и замерла на пороге. Не осмелившись заговорить первой, несколько секунд смотрела на него, пока он не повернул голову и остановил на мне взгляд. На этот раз не отстраненно-холодный и бесстрастный, а скорее полный злого смятения, похожего на боль. Словно он сам был изумлен и вовсе не рад, что оказался здесь.
Однако лед из синих глаз не исчез, а только сильнее потемнел в неясном свете прихожей.
Теперь никого не было рядом с нами, факт неожиданности исчез, и можно было говорить. Но мы молчали. Довольно долго, пока странное напряжение, пролегшее между нами, не проникло под кожу и не заставило мое сердце биться чаще. То ли от страха и желания бежать, а то ли от необходимости действовать и защитить себя.
— Тяжелый день, Соле? — наконец первым произнес Ангел. — Ты едва не разбилась сегодня у меня на глазах.
Я постаралась ответить как можно сдержаннее:
— Самый обычный. Я не разбилась, но вряд ли это имеет для тебя значение.
— Возможно.
Шум со двора фоном долетал в квартиру, однако тишина продолжала висеть между нами — такая же осязаемая и звенящая, как напряжение.
— Ты ведь случайно оказалась на том перекрестке?
Я обкусала пересохшие губы, на которых и следа не осталось от помады. В какой бы игре этот парень ни участвовал, он явно переоценил мои способности и не доверял случайностям.
— Послушай, я не знаю, кто ты, — ответила, уже не борясь с волнением, это было бесполезно, — и зачем вернулся. Я говорила раньше, что не хочу проблем с законом и обещала о тебе забыть. Но я не обладаю властью над обстоятельствами. Для меня видеть тебя сейчас здесь — такой же шок, как и днем в Милане!
— Взаимно, Соле.
— Тогда…. почему ты приехал? Зачем представился Алексом?!
Ангел сделал пару шагов и вернулся в прихожую. Он всё-таки испачкал белоснежную футболку, следы мазута виднелись на руках и предплечьях, но совершенного Азраила не могли испортить пара пятен грязи.
— Ты что-то путаешь. Это твой друг назвал меня этим именем. Но если хочешь, я могу рассказать ему, как сильно он ошибся.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла, осознав, как это признание расценят мои соседи.
Ангел им ничего не расскажет о себе, а значит мне придется придумать новое объяснение для уже видимой лжи, в которое, конечно же, никто не поверит.
— Не нужно, — я на секунду прикрыла глаза, — они просто забудут. А если нет… я уеду отсюда. Ты ведь за этим приехал? Чтобы заставить меня уехать из Бергамо?
Ангел не спешил отвечать. Я подняла лицо.
Твердые на вид сомкнутые губы подчеркивали скульптурные, идеальные скулы. Он снова был слишком холодным, чтобы быть тем живым Алексом, каким показался во дворе моим соседям.
— Нет.
— Тогда зачем? Убедиться, способна ли я молчать?
— Ответ тебе не понравится, Соле. Да и мне тоже.
— Пожалуйста, я — Анна…
— Для меня ты Ева! — внезапно услышала бесстрастно-ледяное и жесткое… и едва не задохнулась от ужаса при звуках собственного имени.
А ещё догадки, от которой холод пошел по коже и застыла кровь.
Наверное, я побледнела, потому что ощутила слабость в ногах и схватилась за стену.
— Прошу, не надо! — выдохнула с мольбой, пытаясь найти слова и не быть услышанной за стенами. — У меня нет денег, чтобы заплатить тебе за молчание и заставить забыть о моих документах. Я и мой ребенок ничего не стоим!
Я не воровка и не убийца, мы просто хотим спокойно жить! И даже если он пообещает тебе заплатить… Солжет! Он никогда не исполняет обещаний. И убьет, если узнает, что ты был со мной… Господи… Зачем я только встретила тебя в эту проклятую грозу?!
У меня бежали слезы и дрожали ноги. Я вдруг снова оказалась в том дне, когда увидела Лоренцо с его людьми в окне здания вокзала и поверила, что он меня нашел.
Ангел прошел мимо в ванную комнату и включил свет. Я услышала, как из крана в старую ванную полилась вода.
Не знаю, почему пошла за ним и встала в дверях. Молча смотрела, как он, сняв с себя футболку, отмывает от машинного масла руки и лицо… На его затылок, плечи….
И на шрамы на спине, которые вдруг показались мне не менее болезненными, чем мои собственные.
Что я знала о нём? Об этом пугающем парне с бесстрастным взглядом. Ничего, кроме имени.
Я отвернулась и прошла в свою спальню. Открыла верхний ящик комода, где хранила несколько памятных мне вещей. Одной из этих вещей была бархатная коробочка, в которой лежал медный с позолотой кулон на кожаном шнурке в форме распустившегося цветка с эфиопским радужным опалом в центре. Для кого-то недорогая безделица, для меня же — частичка моей прошлой жизни.
Когда-то я сама сделала этот кулон в мастерской отчима и хранила, как память о мечте, которая уже никогда не осуществится.
Теперь же буду рада подарить его хорошему человеку.
Захватив из нижнего ящика комода чистое полотенце, я отнесла его в ванную комнату и ушла, не взглянув на Ангела. Взяла в прихожей кофту для Марии, смахнула слезы и постояла немного на лестничной площадке, чтобы от них не осталось следа. После чего спустилась на улицу, где на террасе уже успели собраться гости синьоры Белуччи.