Сама седовласая Лидия в нарядной блузе со старомодной, дорогой брошью на груди, стояла на краю террасы и звала за стол четверку детей, среди которых была и моя Мария.
Валерия уже успела положить детям в тарелки угощение и вынести на террасу горячие блюда, так что запах вокруг стоял потрясающий. Однако я была не уверена, что Мария согласится, и не ошиблась.
Она продолжала играть с Рики, но не из каприза или замкнутости, а просто потому, что не привыкла к таким ужинам в окружении взрослых людей.
Что же до меня, то я тоже успела отвыкнуть от вечеринок, поэтому ощущала себя не в своей тарелке, хотя люди вокруг мне были симпатичны.
— Анна, девочка, да что же это такое! — участливо возмутилась виновница вечера, едва меня заметив. — Не могу уговорить твоего Марио поесть с моими внуками. Ты только посмотри, какие лакомства мы приготовили, а он у тебя худенький, как тростинка!
— Марио, детка, — позвала она Мари, — не только Рики нужны силы, чтобы вырасти сильным псом, но и тебе, чтобы стать мужчиной, бамбино!
— Добрый вечер, синьора Лидия. Вы сегодня очень красивая, — улыбнулась я женщине, заходя на террасу и говоря чистую правду. — Не переживайте, Марио обязательно съест за ваше здоровье кусочек торта, он у меня сладкоежка. Просто сейчас здесь немного шумно и много взрослых. К тому же я и сама спустилась всего на минутку…
Синьора Лидия, которая сердечно улыбалась мне, вдруг замерла и совершенно по-театральному ахнула, схватившись рукой за грудь.
— Святые угодники! — воскликнула неподдельно-удивленно, а оттого получилось громко. — Мама миа, это кто такой?! К нам персидский принц пожаловал?!
Сбоку послышался смешливый голос Валерии:
— Мама, я же тебе говорила. Это муж нашей Анны, Алекс.
Синьора Лидия легко отмахнулась от слов дочери и вновь театральным жестом вернула ладонь на грудь.
— Я помню, что говорила, но.… Матерь божья, парень, ты настоящий? — посмотрела за мою спину. — Или это дело рук нашего Габриэля? А может, Боги сегодня расшалились, и решили меня порадовать на старости лет подарком?
Клянусь, я обмерла и чуть не лишилась сознания, потому что сзади ко мне приблизился Ангел и вдруг обнял меня рукой за плечи.
Сказал своим холодным голосом, в котором неожиданно появилась жизнь.
— Так вот она какая, прекрасная азалия Бергамо? А я-то думаю, почему Анна выбрала это место для переезда. Теперь понимаю. Она всегда любила азалии.
Не только у меня, но и у Валерии отвисла челюсть. Даже голос у Ангела был особенным, такой один раз услышишь и уже не забудешь.
Он совершенно точно стоял рядом, и хотя я не могла видеть его лицо, я могла поклясться, что он улыбается. И чувствует себя вполне раскрепощенно, раз уж у Авроры и ее подруги за столом поднялись брови и опустились бокалы с аперитивом.
Святая дева! Дай мне сил пережить этот вечер!
А ещё не выглядеть нелепо и глупо под обращёнными на нас любопытными взглядами, ощущая, как мужские пальцы обжигают кожу даже сквозь ткань кофты, обездвижив меня смелым прикосновением так же легко, как в первую ночь.
— Наслышан о вас, синьора, — тем временем спокойно продолжил Ангел. — Завидую Анне, что ей посчастливилось познакомиться с вами раньше меня. Извините, я немного не при параде сегодня. В следующий раз непременно накину что-нибудь приличное.
Глаза у синьоры Белуччи смотрели открыто и совершенно точно сияли. Я постаралась вздохнуть, чувствуя приближение паники.
— Ох, парень, это то, что надо! — ответила она. — Мне нынче восемьдесят лет, и думаю свою дань приличиям я отдала сполна! Знаешь, должна признаться, была у меня идея вызвать стриптизера… А лучше двух! Но тут мои дети, ты же понимаешь.
Ангел рассмеялся. Витторио тоже, а Валерия ахнула:
— Мама! Ты заставляешь меня краснеть!
— Ерунда! Главное, что этот красавчик заставляет мое старое сердце биться чаще! Лидия! — синьора Белуччи протянула руку для приветствия, и Ангел легко поймал ее пальцы и поцеловал.
Невзначай, какая-то секунда, не больше.… скорее игра… Но я не могла поверить, что это сделал тот же самый парень, с которым я проснулась в своей комнате. Бесстрастный и безжалостный, тогда его глаза не лгали. Смертельно опасный для любого, кто встанет на его пути.
— Для вас Алекс, леди. Будем знакомы.
Пришло время что-то сказать, все смотрели на меня, и я подарила Лидии свой подарок. Что при этом говорила, не вспомнила бы и под пыткой, потому что рука продолжала лежать на моем плече, и всё происходило, как в тумане.
Однако синьора так расчувствовалась, что расцеловала меня в обе щеки, и я не смогла найти отговорку, чтобы уйти.
На террасу спустились Габриэль с Кристианом, оба в модных пиджаках, белых рубашках и брюках. Один Ангел был в расстёгнутой куртке, надетой на голое тело, но, кажется, это никого не смущало, учитывая, как все таращились на его скульптурную грудь.