Проклятый Адам! Кем бы он ни был, я желала, чтобы он скорее убрался из моей жизни!
Но незнакомцу произошедшего между нами оказалось мало. Словно считав мои мысли, он присел на корточки и ловко достал из-под комода приклеенный к его дну конверт. Сорвал его одним движением и достал документы, которые, я была уверена, надежно спрятала от чужих глаз!
О, нет. Пожалуйста, Святые угодники! Я знала, что он там увидит: мое настоящее имя и фамилию моей дочери. И если он окажется человеком Лоренцо…. меня больше ничего не спасет!
И его не спасет. Потому что мой мучитель не простит ему близости со мной!
Паника вскипятила кровь и заставила вскинуться, уронить с плеч плед, которым прикрылась, но ужас тут же сковал тело холодом. Я скорее прошипела, чем произнесла:
— Кто ты?! — не в силах поверить, что он держит в руках наши с Мари жизни. Что разразившая вчера гроза вновь расчертила мою судьбу на «до» и «после», как уже случалось однажды. И вот я снова готова выть от отчаяния.
Он смотрел в моё лицо, словно запоминая черты или раздумывая над ответом.
— Азраил. Но ты можешь называть меня Ангелом.
Ангелом смерти? Пожалуй. Высокий и гибкий, с сильным телом, покрытым ранами, с ледяной отрешенностью во взгляде, он полностью соответствовал этому имени. И сейчас мог уничтожить меня, просто сообщив братьям Фальконе, что я в Италии.
Иначе зачем ему понадобилось искать мои документы после того, как он обнаружил парик? Если не убедиться, что я — это я, то зачем?!
Но Ангел меня удивил. Вернув паспорт и метрику дочери в конверт, он равнодушно бросил его на кровать к моим ногам.
— Возьми. Твоя тайна меня не касается. Но я не люблю оставлять вопросы без ответов. Что ты помнишь?
Я мотнула головой, ощущая, как его прямой взгляд пригвождает меня к месту. Он хотел знать, что я помню из того, чего знать не должна.
— Н-ничего.
— Как я здесь оказался?
— Ты упал на мою машину во время грозы. И я уже жалею, что не бросила тебя там, на дороге! — внезапно призналась, чувствуя, как в глазах встают слезы. — Кем бы ты ни был, Ангел, уходи, — взмолилась. — Пожалуйста!
В синих глазах ничего не отобразилось.
— Где мы?
Я промолчала, и он сделал ко мне шаг, сухо предупредив:
— Я могу и передумать.… Ева.
Я вдруг поверила. Ночью, в беспамятстве, он не был жесток со мной. Он взял меня, как берут свою женщину — без грубости, но истово, подчиняя своему желанию. Я была для него другой, возможно, его девушкой, которую он почувствовал рядом. Но я знала подобных ему мужчин — они никогда не блефуют и не останавливаются.
— В Верхнем Бергамо! Я снимаю эту квартиру и не хочу впутываться в неприятности, остальное не твое дело! Убирайся! Или… или я вызову полицию!
Его рана на боку вновь кровоточила. Отыскав ванную комнату и душ, он снял повязку, которую я ночью наложила поверх раны, и сейчас кровь стекала на прикрывшее бедра полотенце, но он не обращал на неё внимание.
— Вызывай, — ответил без эмоций. — Сотовый рядом с тобой. Вперед, соле[2]!
Проклятье!
— Чего ты хочешь?
— Мне нужна еда и одежда. В этой квартире нет мужчин, значит тебе придется ее для меня достать, — озвучил Ангел без предисловий свое желание. — Я пробуду тут пару ночей и уйду.
— Нет!
— Можешь быть спокойна, я не трону ни тебя, ни ребенка. Но сейчас тебе лучше оставить меня одного.… если не хочешь, чтобы я на тебя свалился.
Он всё ещё был бледен и тяжело дышал. Продолжал бесстрастно смотреть, зная, что у меня не хватит сил выставить его из этой комнаты и своего дома.
— Мама.… Мамочка?!
О, господи. Мария!
Закрывшись пледом, я быстро сползла на другой край постели и соскочила на пол, готовая одновременно бежать и броситься на незнакомца, если он вздумает встать между мной и дочерью. Но он стоял, не шевелясь, пока я сгребала с постели свой мокрый парик, сумку, вещи и документы.
Попятившись, выскочила из комнаты и закрыла дверь, оставив его одного.
Замерла перед дверью на мгновение, не в силах поверить в ужас происходящего.
Неужели он и правда собрался здесь остаться — этот пугающий тип?! В моей квартире?!
Я обернулась.
Вишенка стояла на пороге своей спальни, протирая глазки, но увидев всклокоченную меня, мгновенно проснулась и прижалась всем тельцем к дверной стойке. Оглянулась испуганно в сторону входной двери.
О, нет! Только не снова! В такие моменты я ненавидела проклятый клан Фальконе всей душой. Это то, чего я Лоренцо и Гвидо никогда не прощу!
Прошло два года, а мой ребенок продолжал жить в страхе вместе со мной, ничего не забыв. А сегодня опасность в дом я привела сама!
Я подошла к дочери и обняла ее. Поцеловав в лоб, отвела в комнату, чтобы переодеть и одеться самой. Её спальня была больше моей и, слава богу, главный шкаф с одеждой размещался здесь, так что не нужно было возвращаться к себе.
— Мари, золотце, все хорошо! Мы вместе.
— А дядя? Он уже ушел?
Я никогда не врала дочери, наверное поэтому в свои неполные семь лет она казалась старше сверстников и понимала гораздо больше.
— Нет. Он ещё плохо себя чувствует, поэтому останется здесь на несколько дней.
— Я не хочу.
Я кивнула, убирая темную прядку волос со щеки Марии за ухо.