Не на шутку разволновавшийся Санто ударил было кулаком по столу и стал подниматься, но Лоренцо пнул его стул ногой, и отчим упал.
Шагнув ко мне, грубо схватил за руку выше локтя, дергая к себе.
— Мои близкие? — злобно сощурился. — О ком из них ты вдруг вспомнила? Не о моем ли брате, случайно?
— Мамочка! — испуганно крикнула Мария и, заплакав, вцепилась в меня ручонками, но Фальконе, словно тряпку, отшвырнул её от меня.
Увидев, как Вишенка падает, я взвилась и закричала, вырываясь из ненавистной хватки.
— Ты с ума сошел?! Она же ребенок! Не смей трогать мою дочь!
— Не смей?! — голос Лоренцо, и без того всегда хриплый и грубый, опасно взревел. — Это ты мне, Евка? После всего, что я для тебя сделал?!
— Отпусти меня! Ты мог её убить! Ненавижу тебя! Какое же ты чудовище, Фальконе!
Лоренцо был зол и отвергнут, никто не смел с ним так поступать, и мои слова упали маслом на костер его попранной гордости.
Я продолжала вырываться, когда толстые пальцы метнулись к моей шее и больно сдавили горло. Сжали так, что не продохнуть и не шелохнуться. Ноги тут же ослабли, и я едва не упала, вцепившись в мощные предплечья, но он меня крепко держал.
— Так вот ради чего ты ее оставила, — медленно проговорил, имея в виду Марию. — Чтобы каждый раз, когда твой червяк маячит перед глазами, я видел тебя голую с раздвинутыми ногами? Как ты елозишь задом под моим братом?! Что, Евка, решила мне отомстить?
Я не могла ничего ответить, только втягивать ртом рваные лоскуты воздуха, безуспешно пытаясь оторвать от себя руки человека, способного справиться с несколькими сильными мужчинами.
— Ты.… сумасше.… уб…. док!
— Твоя дочь никогда не должна была появиться на свет. Слышишь, никогда! Но ты специально сделала так, чтобы я возненавидел Гвидо. Чтобы он, а не я, был у тебя первым! Я никогда не прощу ему, что он трахал тебя и продолжал хотеть! Забрал у меня мое! Я знаю, твой ребенок — его дочь.
— Нет!
— Да.… моя лживая ведьма. И раз уж ты сама захотела, мы расставим сегодня все точки над «і».
Вишенка поднялась и, продолжая плакать, побежала ко мне. Ей было страшно, Санто пытался встать, я задыхалась… Она бросилась к своей матери, как сделал бы любой ребенок в беде, и прижалась к ногам.
— Мамочка!
Я не знаю, обращал ли на нее Лоренцо внимание раньше. Вряд ли. Но тут обратил. Отбросив меня, ловко поймал Марию за шиворот и оторвал от пола. Поднимая к своим чёрным глазам, проговорил, рассматривая мою дочь с какой-то животной злобой:
— Иди сюда, червяк! Надо же, такая же рыжая, как мать… Бог тебя любит, Евка! Но и меня тоже. У Гвидо не получится меня надуть. Знаешь, почему я его не убил?…. Скажу. Однажды она вырастет, и я смогу ему отомстить. Верну долг сторицей!
Я похолодела. Даже в кошмарном сне я не могла увидеть то, что расслышала в обещании Фальконе. Но самое ужасное, что я поверила. Этот монстр был способен на всё!
— Нет! — выкрикнула, хватаясь за мебель и поднимаясь.
— Да. — Лоренцо хищно улыбался. — И ты не сможешь мне помешать. Разве что наденешь кольцо и станешь Фальконе. Родишь мне сыновей, и тогда я, возможно, передумаю…. Уступлю её своим парням!
— Отпусти её! Отпусти!
Я била Лоренцо кулаками, а он хохотал. Этот смех до сих пор преследует меня во сне, словно утробный рокот чудовища.
Вишенка тихо плакала, как мышка, и это было ужаснее всего. Я вдруг представила ее судьбу, и сердце оборвалось. Если бы в эту секунду мне предложили обменять мою жизнь на спокойную жизнь Марии, я бы без колебаний согласилась. Лишь бы ее не искалечил жестокий мир изнанки.
— Отпусти мою дочь, больной ублюдок, или я тебя убью!
Я не помнила себя от страха за Марию, наверное, поэтому решилась. Всё произошло в одну секунду. Я просто схватила со стола кусок разбитой тарелки и вонзила его глубоко в щеку Фальконе. Выхватила из его рук дочь и отступила.
— Ненавижу тебя!
На мгновение в чёрных глазах Лоренцо мелькнуло изумление, а затем он повернулся ко мне. Зарычал, как зверь, протягивая мясистые пальцы… Но вдруг обрушился тяжелой тушей лицом в пол. Это поднявшийся Санто ударил его по затылку дубовым стулом. А когда увидел, что Лоренцо пытается подняться, ударил снова.
Вот теперь Фальконе не шевелился.
— Беги, Ева, — отчаянно, но вместе с тем решительно сказал Санто, роняя стул. Его парализованная рука тряслась от перенапряжения, рот кривился от волнения, но я понимала каждое слово.
Отчим схватил со стола кольцо и сунул мне в руку. Достал из кармана и отдал свой бумажник. Наказал, подталкивая нас с Марией к выходу:
— Уезжай на его машине! Кольцо сдай в ломбард сразу же, как только доедешь до Неаполя, он заслужил! Деньги с моей карты тоже все сними, вам понадобятся! Через час будет поздно! Бросишь машину у вокзала и…. девочка моя, затаись на месте. Но сначала купи билеты куда-нибудь подальше, во Францию! Ты всегда была умной, Ева. Шаг назад, десять вперед, запомни! И так, пока сможешь. Беги!
— Санто, а как же ты?
— А мне пора к Эсти. Не оглядывайся, дочка! Да хранят вас святые! Я устал нести бремя вины, которую на всех навлек.