Сердце колотилось страшно; весь мокрый, пошел, выпил заплесневевшего маринада из под огурцов, которые уже несколько дней, как съел. Вернулся в спальню, посмотрел на бутылку – она была совершенно пуста. Когда успел прикончить злодейку – уже не помнил, пошел новую откупорил.
Через два дня закусь кончилась. Но – не хлебом единым жив человек! Выпивка тоже кончилась, надо пойти, пополнить боевые склады… Пока шел по коридору, глянул на себя искоса, отметил: Похудел. Раньше бы порадовался, лишний вес мешал, а сейчас уже было все равно.
Поднимался обратно – стоит соседка Настя, смотрит недобро. Маша опять звонила, сказала, что собиралась вот-вот приехать, но неожиданно заболела мама. Просила передать, чтоб не переживал из-за машины, картошку и овощи знакомый обещал помочь привезти… Чтобы берег себя, не забыл заплатить за квартиру, а у нее все в порядке, и приедет, как только сможет. Соседка все выпалила скороговоркой, потому что уже смутно понимала – бесполезно говорить-то. Укоризненно хлопнула дверью, оставив Щукина на площадке, пожираемого тяжкими мыслями.
Скорей, чтобы заглушить их, надо выпить.
Что-то даже не звонит никто… Ах да, скелет телефона валяется в углу.
Надо рыб покормить… Что-то грустные они какие-то. Может, им водки туда налить? Щукин не пожалел полбутылки для рыбьего счастья. Должон быть и у рыб хоть когда-нибудь праздник!…
Включил телевизор и аккурат на эротику попал. Какой-то мускулистый китаец по первой программе е…т со страшной силой девицу с косичками, а девице лет тринадцать на вид, не больше! Совсем одурели…
Выключил.
И посетила Щукина идея какую-нибудь бабу подцепить. А то и поговорить не с кем, и вообще, сами понимаете. Вся жизнь прожита, можно сказать, под каблуком. Разве ж это жизнь?!… Все равно жены еще долго не будет… А тоска обуяла – сил нет. Надо выйти в люди. Есть одна блядская точка у рынка, кафешка вонючая. В былые дни обходил ее за версту, а сейчас, похоже, и податься-то больше некуда.
Побрызгался жениным дезодорантом прямо на пиджак, лицо умыл. Жених!
…Первая мысль, созревшая в мозгу, была стара, как мир. "Все бабы – суки."
…Бумажник со всем, что там было, уперли. Только паспорт оставили, скоты. Нестерпимо болела нога, где-то в бедре, и голова – не помнил, кто и как доволок его домой, пьяного, почти без сознания. Чтобы не валялся на тротуаре, как скотина. Ничего не помнил…
Четкими кадры воспоминаний были лишь до того момента, как Щукин присоседился к какой-то компании в кафе, налили по первой, по второй… Стерва молодая, крашеная, вилась вокруг, в табачном дыму. Подполковник сорил деньгами, шутил, вспоминал молодость и кидал косые глаза на пышный зад незнакомки. За женщин!… Еще пили. Потом, вроде, сговорились с бабой уйти. После этого – полная амнезия. Судя по всему, дали по голове и бросили где-то. Только дождь и боль. Очнулся уже у подъезда, весь мокрый. Дальше все смазано – вот два добрых духа, два тщедушных алкарика, из интеллигентов, тащат его дворами, руководствуясь пропиской. Дотащили. Заглянули в лицо: Ну ты как, мужик? Давай, ётить, воскресай! Дома есть кто? Есть. Жена… А, ну мы пошли тогда! – затушевались алкарики и свалили в темень. И даже ничего не попросили. Мир не без добрых духов – еще раз понял Щукин. Про злых старался не думать. Подлечусь – убью. Если лица вспомню…
Благо, хоть ключи от квартиры на цепочке – Машин подарок – в кармане брюк не нашли, а то бы уже и дом обчистили… Дополз, ввалился, захлопнул дверь и сутки проспал.
Кто-то звонит. Звонок тренькает настырно, бьет в голову колоколом. Соседка? Участковый? Зачем?… Пока соображал, пока допрыгал на одной ноге до двери и глянул в глазок, уже никого не было. Открыл дверь, прислушался… Не успел.
Поскакал обратно, держась за стенку, поскользнулся и грохнулся во весь рост в коридоре… В бедре что-то хрустнуло – отключился от нестерпимой боли, долго лежал, приходил в себя. Надо бы "скорую"… Дополз до телефона, тупо покрутил в руках обломки…
Какая сволочь сломала телефон?!
Вечером нестерпимо захотелось жрать и курить. Курево нашел, а жрать было нечего. И спиртное кончилось… Ползал час, слил из всех пустых бутылок, какие нашел в квартире, вожделенные капли, получилось грамм тридцать эликсира жизни. Для нормальной жизни – маловато будет… Но хоть что-то. Холодильник рыкнул белой пустой пастью, зато в шкафчиках затаились холстяные мешочки с крупами, Машины запасы. Однако безумно хотелось мясного, жареного…
Всю ночь не спал, маялся от голода и похмелья.
Утром тяжелый взгляд Щукина упал на аквариум. Рыбы плавали у самой поверхности и носы их были розоватыми, а глаза косыми.
Через двадцать минут обе уже пеклись на остатках масла.
На следующий день подполковник вытащил винтовку и стал караулить у открытой фрамуги. Он радовался – раз хочет есть, значит – не алкоголик! Это алкаши ничего не едят, живут святым духом… и сами в духов превращаются, а Щукинский организм бушует, как медведь в капкане… Ну, запил маленько, с кем не бывает. Вернется жена, будут деньги, будет жрачка, и все будет хорошо. А пока надо поддержать организм…
