Чем именно мне так страшно грозились было уже совершенно неинтересно, потому что в креслах бесшумно материализовались главы Святой Инквизиции – семь фигур, закутанных в тёмные плащи с накинутыми на голову глубокими капюшонами. Испуганно вцепившись вмиг похолодевшими пальцами в высокие бортики трибуны, только сейчас до конца поняла, в какой переплёт угодила по собственной дурости. Как-то до сего момента всё казалось каким-то нереальным и зыбким, будто я спала и стоит прозвучать противному сигналу будильника, как всё развеется, словно страшный кошмар, а теперь… Теперь пришло осознание того, что обратного пути уже нет, и самое главное и правильное, что могу сделать при сложившихся обстоятельствах, не подставить Габриеля, Рафаила, Асуку и, конечно же, родителей, потому что за свою никчёмную жизнь я уже и гроша ломаного не дам.
– Доброй ночи, Василиса, – пока довольно доброжелательно пророкотало снова под сводчатым потолком, а у меня аж волосы от ужаса на затылке зашевелились – настолько голос говорившего был пропитан силой и могуществом. – Не стоит от нас ничего скрывать. И бояться нас тоже не стоит, мы ничего плохого тебе не сделаем.
Бросив затравленный взгляд на нахмурившегося Проводника, который, видимо, тоже не совсем понимал, что происходит, согласно кивнула, так и не выдавив из перехваченного спазмами горла слов приветствия.
– Итак, Василиса Ласкина, двадцати три года, потомственная ведьма, безработная. Верно? – теперь для разнообразия голос был женский, но всё также не было возможности разобрать, какому именно из балахонов он принадлежит. Получив согласный кивок, говорившая продолжила дальше: – Как ведьма, прошедшая соответствующее магическое обучение, ты должна была знать, что не имеешь права заменять одного из Ангелов Смерти. Наказание за это – смерть! – Выждав для порядка пару томительно-долгих секунд, женщина, словно кость, кинула мне «заманчивое» предложение: – Но если ты сообщишь имя Ангела Смерти, нарушившего закон, то сможешь, сохранить свою никчёмную жизнь.
«Минуточку!» – нервно облизав губы, готова была расхохотаться в голос. – «Это что же получается? Главы Инквизиции не знают, что именно Палач нарушил священные клятвы? Да ну, быть такого не может!» – бросив оценивающий взгляд на балахоны, замершие в своих креслах, со свистом втянула воздух, окрылённая выводами, к которым только что пришла: – «Неужели Бред не стал сдавать своего напарника? Мировой он, всё же, Ангел Смерти, этот бугай! А архангел Александр? Ах, да, он же сидит в моей гостиной, пойманный рагнаром. Значит, главы Инквизиции не имеют неопровержимых доказательств, только домысли и косвенные улики, которые, как известно, к делу не пришьёшь.»
Мысленно потерев ручки, поклялась себе, что ни за какие блага мира не буду сотрудничать со Святой Инквизицией и тем паче выводить их на Габриеля. Попытаюсь закосить под дурочку и перетащить всю вину на себя. И это не геройство, нет. Главы Святой Инквизиции уже вынесли мне смертельный приговор, так что «рандеву» с костром не избежать (что бы они там не пели), а так, возможно, хоть получится вытащить из выгребной ямы упырёныша.
– Простите, но я не понимаю, о чём вы говорите. – Прокашлявшись, чтобы голос не был похож на карканье больной вороны, состроила самую наивную мордашку, на какую была способна. – Я сама искала встречи с Ангелом Смерти, и даже подбила своего бывшего ухажёра – Сергея…
– Ах, да, – как бы нехотя промурлыкал чарующий баритон с лёгкой хрипотцой, – самый перспективный демон Печали за последние десять веков. Хорошее приобретение для Сатаны, но вернёмся к нашему Ангелу Смерти. Итак, кто он?
– Я не понимаю, о чём вы говорите, – пошла по второму кругу. – Говорю же, что сама хотела…
– Хорошо, предположим, что ты, практически умерев, смогла увидеть Ангела Смерти. Далее, так же предположим, что ты смогла заинтересовать, а затем и уговорить Ангела Смерти на противозаконную сделку. – Не знаю почему, но мне казалось, будто говоривший улыбается. – Чем же ты его соблазнили на клятвоотступничество?
– Выдающимися способностями?! – то ли вопросительно, то ли утвердительно прокукарекала, моментально вспоминая слова фамильяра о том, что у Габриеля руки прочно связаны множеством священных клятв. Значит, одну он всё-таки в своё время нарушил.
– Смешно, даже очень, – снова сердито проговорил уже знакомый женский голос. – Не боишься, что мы и сами сможем узнать имя предателя?
– Каким образом? – чувствуя, как начинает болеть грудной отдел и рёбра, в данный момент могла думать только об активировавшемся исцеляющем заклинании.
– Приведите в зал заседаний архангела Александра, – приказал один из глав бесцветным голосом.
Чуть не ляпнув: «Этот предатель здесь?!», вовремя прикусила язык, чувствуя, как ладони от ужаса покрылись липким потом. Бросив затравленный взгляд на глав Святой Инквизиции, попыталась понять, что произошло, раз архангел Александр сейчас предстанет перед судом, а не сидит с переломанными ногами в моей квартире. Представлялось, честно говоря, из рук вон плохо.
