Отлетев на добрых двадцать метров от мавки под воздействием водного торнадо, вызванного хозяйкой озера, со всего маха впечаталась спиной и затылком в толстый ствол дерева, росшего на берегу. Скорее почувствовав, нежели услышав, как что-то хрустнуло в позвоночнике, а в голове поселился неприятный звон и металлический привкус во рту, со стоном сползла на холодный песок. Скрючившись в позе эмбриона, лишь отрешённо могла наблюдать за приближающимся Бродягой, и жестоко игнорировать гневно-матерные вопли Асуки где-то на границе сознания, сопротивляющегося подкрадывающейся темноте – спасительному обмороку.
– А ну, пошла вон, шавка подзаборная! – очередной удар плотным потоком воды снёс в сторону огромного лохматого пса, что пушинку.
Недоумённо нахмурившись, кое-как приподнялась на локтях и попыталась сфокусировать расплывающийся взгляд на нежданном спасители. Им оказалась высокая широкоплечая мужская фигура, стоящая в нескольких метрах от меня. Лица самаритянина я, к своему глубокому сожалению, не видела, но яркий свет луны заманчиво играл в его платиновых волосах, переливаясь различными оттенками серебра. Всё внимание моего спасителя сейчас было обращено на мавку.
Окинув задумчивым взглядом высокую фигуру, запутавшись вместе с лунными бликами в светлых прядях, пришла к одному очень сомнительному выводу, который не преминула тут же и озвучить:
– Лайкус?
– А кто же ещё, ведьмочка? – насмешливо фыркнул келпи, неспешно подходя ко мне. – Ты как? – Присев передо мной на корточки, парень озабоченно заглянул в мои глаза.
– Сдохнуть хочется, – ответила максимально честно, за что сразу же схлопотала две затрещины – одну ментальную от Асуки, а вторую более осязаемую от разозлившегося фейри.
– Я не для этого всем рисковал, чтобы похоронить твой хладный труп, Василиса! – злобно выплюнули мне в лицо, гневно сверкая разноцветными глазами.
– А зачем тогда ты здесь? – собравшись с силами, приняла сидячее положение, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Какую цель ты преследуешь, Лайкус?
– Милая, вспомни наш первый разговор в твоей квартире. Помнишь, что я тогда сказал тебе?
– Помню. Так ты пришёл спасти разменную пешку, на которую поставил в грядущем противостоянии Света и Тьмы? – искривив губы в холодной усмешке, недовольно качнула головой, заставив промолчать вскинувшегося было оппонента. – Значит, пришло время погибнуть с патетичными речами на устах.
Мысли, в хаотичном порядке носившиеся по гудящей голове, никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Хотя, готова поклясться, стоит немножко поднапрячься и разрозненные кусочки мозаики сложатся в одну цельную картинку. Мне до дрожи в пальцах хотелось узнать причины, по которым Габриель впутал в битву Света и Тьмы не шибко талантливую ведьму, меня то бишь, и зачем сам полез бодаться с Сатаной. А в том, что Смерть специально перешёл дорожку правителю Преисподней, я не сомневалась. И первое тому доказательство – помощь Асуке при побеге из адовых застенков. Так же было до чёртиков любопытно, каким образом Асуки, Рафаила и моя судьбы переплелись, и самостоятельно ли они это сделали или им искусно помогли, нарушая все законы магического мира. И почему же Проводник так хотел, чтобы замученная демоном Печали пленница непременно выжила после суда Святой Инквизиции?
– А где мавка? – вспомнив о непосредственной угрозе, быстро выкинула из головы посторонние мысли, напряжённо прислушиваясь и всматриваясь в тёмную гладь озера.
– Она тебя больше не побеспокоит, – клыкасто улыбнулся келпи, отчего по спине промаршировал ряд ледяных мурашек.
Сделав вид, будто не заметил моего перекошенного от ужаса лица, Водная Лошадка без спроса сцапал мою окоченевшую ладонь и быстро надел на средний палец левой руки знакомое кольцо, игриво сверкающее фиолетовым блеском аметиста в лунном свете.
– Вот, – поспешно отстранившись от меня, словно боялся получить оплеуху, Лайкус смущённо кашлянул: – настойчиво просили передать.
– Габриель, радость ты моя! – нервно всхлипнув, поднесла руку ближе к глазам, боясь поверить своему счастью.
«А то!» – плотоядно облизнувшись, с радостью поняла, что если и умру сегодня, то уже не в гордом одиночестве, как изначально планировалось главами Инквизиции, а как минимум с тремя приспешниками Сатаны, до которых смогу дотянуться либо заклинанием, либо лезвием рабочего инвентаря.
