Коротко рявкнув нецензурный ответ, бросилась на противника. Сделав обманный выпад ногой, якобы метя противнику в живот, но в самый последний момент чуть отклонилась в сторону, и наугад ударила ребром ладони в темноту под капюшоном балахона. Архидемон взвыл (черт возьми, какой же сладкой музыкой этот вой отозвался во всем моём теле!..) а я, словно мячик для пинг-понга отскочила от врага.
Капюшон свалился назад, открывая для осмотра залитое кровью лицо мужчины. Овальной формы, с мясистым носом, из которого сейчас текла кровь, тонкими губами и волевым подбородком, который прочертила симпатичная ямочка. Оно могло бы показаться даже красивым, если бы не холодные серо-голубые глаза прирождённого убийцы.
Рассвирепевший Корн, держащийся руками за сломанный нос, с разворота ударил меня ногой в живот.
Точно пружиной подброшенная в воздух, я с громким воплем перелетала через вычурную лавочку, и рухнула в какие-то кусты, обдирая колючими ветками кожу на руках и лице. Мысленно возблагодарив помятую моим телом растительность, самортизировавшую удар при падении, с каким-то первобытным страхом прислушалась к себе. Трудно было однозначно сказать, какая боль была сильнее – в животе или в проехавшемся по асфальту боке. В глазах было темно, и только стекавшие по моему лицу холодные капли дождя говорил о том, что я всё еще жива и в сознании.
Услышав сбоку неторопливые тяжёлые шаги противника, попыталась принять вертикальное положение. Но подняться мне помог тяжелый носок сапога Корна, лениво ткнувший меня в бок. Закусив до крови губу, уперлась коленом в землю и медленно встала на ноги. Меня основательно штормило, а окружающий мир виделся точно в пелене, и дело было вовсе не в дожде.
С трудом подняв голову, я с презрением посмотрела в серо-голубые глаза главы Святой Инквизиции. Пощады в них не было...
– Ну же, ведьмочка, иди ко мне! – по-хамски поманил меня пальцем мужчина.
– Иди в задницу, – хрипло выдохнула, немыслимым усилием разгибаясь. Живот взорвался фейерверком боли, а в глазах заплясали кровавые мушки.
Господи, как же больно... Что же, если я сейчас сдохну, то сдохну не зря... надеюсь. Габриель, заклинаю тебя, закончи все свои дела за оставшиеся пять минут никчёмной жизни своего заместителя! Иначе я буду считать, что зря ввязалась во всё это дерьмо!..
Корну, видно, надоело, ждать моего удара, поэтому он первым ринулся в наступление. На этот раз его кулак почти достиг своей цели – я лишь чудом поймала его в сантиметре от своего любопытного носа. Прозевай я удар, и мое личико смялось бы в одну кровавую кашу. Мысленно вознеся хвалу обострённой реакции и, чего уж греха таить, ментальному вмешательству Асуки в ход битвы, заученным за долгий год приемом крутанула руку противника за запястье, намереваясь перебросить его через себя. Раньше этот прием получался независимо от весовой категории противника – тут дело не в массе, а в правильном приложении силы. Но на этот раз не вышло.
Легко перевернувшись в воздухе, архидемон отточенным движением приземлился на ноги и, прежде чем я успела развернуться к нему лицом, вскользь ударил меня по груди. Естественно, я не успевала уклониться от удара и лезвия закрученных клинков с жутким чавканьем вспороли мне грудь, и впились в правый бок. Ощущение было такое, словно под ребра вогнали сразу два раскалённых штыря и сейчас медленно их поворачивали. Я с диким криком упала на одно колено, и попыталась зажать ладонью полученные раны. Лужа подо мной стремительно окрашивалась неприятным красным цветом, а я же отчётливо поняла, что это всё – конец.
«И что потом?!» – сопротивляться желанию сдаться на милость победителя становилось всё труднее и труднее. Приметив в нескольких сотнях метров от себя холодный блеск рабочего инвентаря, злорадно ухмыльнулась. – «Да Корн меня быстрее на лоскутки порвёт, чем я доберусь до косы.»
Тяжело вздохнув, философски пожала плечами, решив оставить риторический вопрос без ответа. На подобного рода любопытство каждый человек даст неоднозначный ответ, зависящий во многом от жизненных обстоятельств, которые имеют обыкновение кардинально меняться.
