Спустя некоторое время еще двое ретировались — вроде, как с Татьяной заниматься. Ну да, конечно, сразу вдвоем! Или Татьяна уже в многостаночницы записалась?
Окончательно рассвирепев, я бросился было на оставшихся с букетом их же приемов в руках, но сбежавшая парочка неожиданно быстро вернулась. С третьим — одним из тех, которые ушли раньше. Свистнув с порога, он жестом призвал мои уже почти поверженные жертвы и принялся негромко что-то говорить им, возбужденно жестикулируя.
— Мне вам техническое поражение засчитать? — раздраженно рявкнул я.
— Слушай, давай в другой раз закончим, — повернулся ко мне оратор с извиняющимся видом. — Нам срочно нужно командира вызвать.
— Что случилось? — напрягся я.
— Эта девчонка — просто клад! — У него снова глаза по-волчьи засветились. — Она ангелов в видимости засечь может…
— Где она? — заорал я, не дослушав.
— Ушла, — озадаченно нахмурился он
Я вылетел из «пещеры», от всей души расшвыряв в стороны тех, кто попался мне под руки и ноги.
Значит, вот как, Татьяна Сергеевна? Вот зачем Вам так не терпелось сегодня к своим новым собратьям попасть? Еще сильнее удивить их захотелось? Очередным своим талантом впечатлить? Гром их восторгов чуть поутих — освежить понадобилось?
Выскочив из павильона карателей, я даже инвертироваться не стал — понесся к круглому зданию с такой скоростью, что меня все равно никто бы не заметил.
Открытое пространство вообще за пару прыжков преодолел.
И кустарник перед Татьяниным двором даже не заметил.
А за ним остановился как вкопанный.
Татьяны там не оказалось. Ни во дворе, ни в комнате. Более того, стеклянная дверь в комнату так и стояла полностью открытой, как она ее утром оставила.
Она еще прятаться от меня будет? Я настроился на нашу волну и прорычал мысленно ее имя.
В ответ у меня возникло очень странное, совершенно незнакомое ощущение. Она не отозвалась, но я ясно ощущал ее где-то там. Как будто сигнал мой до нее дошел, а она не захотела отвечать. Или не смогла.
Я еще несколько раз позвал ее, уже не так в ярости, как в тревоге. Которая только росла с каждым моим призывом, безответно повисающим в пространстве.
Да уж, рано поблагодарил я отцов-архангелов — первое мое пожелание они все-таки уважили. Куда же она могла пойти? Куда ее могло занести? А если ее внештатники задержали за праздное шатание в учебное время и без сопровождения? Или еще хуже — темные застали без всякой защиты…
Вернулся в павильон карателей я еще быстрее.
В «пещеру» их уже набилось еще больше, и гвалт там стоял такой, что искать их по тренировочным залам мне не пришлось. Зато пришлось три раза изо всех сил дверью хлопнуть, чтобы они заметили мое появление.
— Она сказала, куда пошла? — без всякого вступления рявкнул я, обращаясь ко всем сразу.
— Да нет, — пожал плечами тот, который сообщил мне о ее уходе. — Просто сказала, что нехорошо себя чувствует и хочет отдохнуть.
Я со всего размаха врезал кулаком по стене «пещеры». Хотелось головой, но пусть лучше рука болит — голова мне сейчас ясная нужна.
— Да чего ты пыхтишь? — снова подал голос не в меру говорливый каратель. — Она сказала, что завтра вернется. Сейчас важнее командиру о ее чутье доложить, только так, чтобы не прослушали…
— Вам доложить важнее? — заорал я. — А ничего, что это чутье исчезло в неизвестном направлении? Его искать срочно нужно! А то будет ваш командир иметь бледный вид перед лицом руководства, а вы потом и вовсе зеленый — перед его лицом.
— А тебе какое дело до нашего вида? — набычились они все, как один.
— Никакого! — заверил их я. — До вас. А до нее очень большое. Она — моя жена.
Они переглянулись, и справа от меня раздался насмешливый свист. Я резко шагнул в ту сторону.
— Тихо-тихо, — встал у меня на пути каратель постарше, упорно молчавший до тех пор. — Тогда тем скорее нужно с командиром на связь выходить. Даст приказ — будем искать.
— Он по ушам даст тем, кто будет такого приказа ждать, — уверенно пообещал им я. — О ее талантах не только вы знаете. Ее могли темные захватить.
Больше мне ничего говорить не пришлось. Кроме распоряжений, кому из поисковой партии в каком направлении двигаться. В первый и, как я надеялся, последний раз я порадовался тому, что они уже считали Татьяну своей и готовы были на что угодно, чтобы не дать ей попасть в руки противника.
Мы начали поиски от их павильона, постепенно расширяя их границы. Инвертироваться мы не стали — Татьяна еще не всех обучила своему открытию — просто перешли в невидимость и постоянно были на мысленной связи. На внештатников я плюнул — узнавать, что происходит, они не сунутся, соотношение сил не в их пользу, а доложат о необычной активности, так не разглядят, чьей именно.
Активность наша оставалась, правда, безрезультатной. Прозрачный лес мы быстро обыскали, а вот мой любимый очень скоро таковым быть перестал. Там пришлось под каждый куст, под каждое поваленное дерево, в каждую вымоину под корнями деревьев заглядывать.
