Впрочем, последние несколько дней мы провели с вышеупомянутыми костоломами душа в душу. Татьяна вернулась в общий строй — в инвертации и моих объятиях, а я — к подготовке отчета, который обещал быть всесторонним благодаря ее комментариям к действиям своих соучеников. Которые я подслушивал. Ни разу не смутившись — в конце концов, Стас тоже позаимствовал мою идею отправной точки для связи Татьяны с его инструкторами. Тоже без разрешения и малейшего зазрения совести.
Если бы не эта общая мысленная связь, я бы Татьяну еще тогда научил мысленные образы передавать. Но во время занятий мне не хотелось еще один приобретенный ею навык на всеобщее карательное обозрение выставлять, а вечером она уже забывала все увиденные картины.
Однако мне и ее словесных замечаний хватало, чтобы начать, казалось, понимать слова одного из инструкторов о Тени. Он действительно бросался на поставленную цель, как бык на красную тряпку, ни мало не заботясь о том, какой ценой ему достанется ее достижение. Причем даже Татьяна заметила, что он был наиболее эффективен в авангарде атаки. Все задачи прикрытия, свидетелями которых мы оказались, он провалил — бросался в бой при малейшем появлении опасности, выдавая скрытые позиции и оголяя доверенный ему участок операции.
А вот одиночкой я бы его не назвал. К сожалению. Он никогда никем не командовал во время тренировок, даже ни с кем не кооперировал, но я заметил, что остальные Татьянины соученики следовали за ним в его бросках, даже в ущерб своим собственным задачам. На земле мне случалось сталкиваться с таким явлением: люди частенько старались подражать отчаянным, уверенным в себе, самодостаточным личностям, особенно если те в упор не замечали ни их самих, ни их усилия.
В отчете я, разумеется, не стал вдаваться во все эти подробности. Мне же велели фиксировать факты, а не выводы делать. Я и зафиксировал: яркие результаты Тени по всем направлениям, его готовность брать на себя ответственность, его полную самоотверженность в выполнении поставленной задачи, его явное умение увлечь за собой других, и прочая и прочая.
Главное, чтобы этот фейерверк боевых талантов полностью затмил и так неудовлетворительные, как я надеялся, результаты Татьяны.
Тот говорун из инструкторов Стаса однажды отвел меня в сторону и намекнул, что дружба, взаимовыручка и безоговорочная поддержка являются тремя китами, на которых покоится славное имя их отряда. Посему индивидуальный курс обучения Татьяны вполне закономерно предполагает индивидуальный подход к его оценке.
Я сурово напомнил ему, что по общему признанию их киты располагаются на черепахе беспристрастности и бескомпромиссности, и попросил строго блюсти доброе имя их подразделения во имя примера молодым ангелам.
Еще не хватало, чтобы оказалось, что я случайно приручил этих волков и они нас с Татьяной уже в свою стаю записали. Нет уж, у нас с ней своя команда! Наблюдая за ней, наблюдающей за своими соучениками и всякий раз в яблочко попадающей в оценке их слабых и сильных сторон, я только посмеивался. Посмотрим, как сможет устоять мой руководитель перед искушением заполучить такой тандем из моих и ее открывшихся способностей.
Но когда на последнем занятии Татьяниной группе объявили результаты, меня вновь посетила крамольная мысль, что не зря одни каратели столько времени с темными сотрудничают. Ни с теми, ни с другими ни о чем договариваться нельзя! Татьянины успехи в курсе Стаса оценили беспристрастно, но добавили ей показатель, которого не только ни у одного из ее соучеников не оказалось, но и, в чем я не сомневался, ни у кого до них.
И главное — придраться не к чему, с горечью вспомнил я ее блестящие предложения по расстановке сил в каждой тренирующейся группе. Которым я мысленно рукоплескал.
А также ее рассказы о подборе персонального ключа к воротам в инвертацию для каждого карателя. Который я не додумался пресечь в самом начале.
А также ее умение застать врасплох и обкрутить вокруг мизинца любого попавшегося ей на земле ангела. Над чем я столько хохотал в свое время. Пока речь обо мне не заходила.
Вечером я отправил Татьяну спать и сел переписывать свой доклад. К утру, после нескольких десятков неудачных попыток, я бросил это дело. Как бы мимолетно, вскользь, небрежно, ни упоминал я о ее успехах в тактике, уникальность оценки новичка с такой стороны сразу в глаза бросалась.
В конце концов, я решил в очередной раз довериться своей несравненной способности к импровизации. Заметят необычный показатель — что-нибудь придумаю. С подходящим случаю удивлением вниманию к столь незначительному отклонению от нормы.
Перебирая в голове всевозможные варианты ненужного внимания аналитиков и примеряя к каждому из них соответствующее выражение удивления на лице, я забыл напомнить Татьяне перед уходом о повышенной осторожности в мое отсутствие.
