Я пожал плечами. Его память — его дело. Если его заставят забыть его одержимость превосходством во всем и над всеми, хуже точно никому не будет. А заодно и все его земные обиды, чтобы перестал кислые рожи корчить при одном только упоминании о земле. А заодно и причину этих обид, о которой Татьяна из своей страсти к справедливости ему поведала…
Минуточку! Я похолодел. Это же сейчас целители у него в памяти копаться начнут и все это там обнаружат! И рассказ Татьяны о природе Тени, и наши воспоминания, которые она ему подсунула, и сам факт возвращения ее памяти. А значит, и их собственную недоработку в устранении этой ее памяти. А мы сейчас оба здесь, прямо у них под руками…
Я резко встал и категорически заявил, что добровольно или нет, но имеет место подготовка несанкционированного вмешательства в сознание нашего будущего кадра.
Целители не дрогнули, упирая на полное согласие вышеупомянутого кадра.
Я признал, что не уполномочен вмешиваться в методику их подготовки все того же кадра, но, являясь официальным наблюдателем за этой подготовкой, требую от них письменное подтверждение, что они берут всю ответственность за эксперимент на себя и обязуются не разглашать никакие его подробности.
После чего мне оставалось только ждать неизбежного. В этом ожидании все чувства у меня обострились до такой степени, что я просто кожей ощутил момент, когда целители наткнулись в сознании Тени на нашу с Татьяной … уже не очень тайну.
Повели они себя профессионально. Не засуетились, не бросили дело на полдороге, даже не глянули ни разу в мою сторону — завершили процедуру в напряженном молчании.
А потом к неизбежному бонусом добавилось неожиданное. По окончании своих манипуляций, целители обратились к Тени с вопросом, кого он перед собой видит. Указав на меня.
— Это — Ангел, присутствующий на всех занятиях нашей группы, — спокойно, даже монотонно произнес Тень, глядя на меня без всякого выражения. — Я полагаю, он изучает наш прогресс.
И я вдруг почувствовал, что он врет. И что мне бесконечно не хватает Игоря рядом, чтобы подтвердить мою догадку.
Целители вновь склонились над Тенью, продолжая негромко задавать ему какие-то вопросы, но один из них сделал мне знак рукой в сторону двери.
Выйдя вслед за ним в коридор, я привалился спиной к стене и сложил на груди руки, плотно прижав к ней свои записи с засунутой в них драгоценной распиской.
— Мы должны выяснить… — произнес целитель, едва шевеля сжатыми в тонкую ниточку побелевшими губами.
— Забудьте об этом, — решительно посоветовал ему я.
— Под угрозу поставлена наша компетентность, — выдавил он из себя.
— Не поставлена, — уверил я его, — если вы ее сами туда не поставите. — Я чуть хлопнул ладонью по своим записям. — На настоящий момент об этом знаете вы и мы с женой. И служба внешней охраны, — с нажимом добавил я.
Целитель обеспокоено нахмурился.
— Копия вашего документа уже направлена ее главе, — объяснил я. — Так что, если у нас с женой внезапно амнезия случится, он будет знать, кому вопросы задавать. А у него к моей жене особый интерес, — продолжил я, мысленно отчаянно взывая к отцам-архангелам, чтобы оглохли на пару минут. — После возвращения памяти она продемонстрировала ряд потенциально полезных для его службы качеств.
— Но нам просто необходимо разобраться, как такое вообще могло произойти, — снова забубнил целитель с несчастным видом.
И тут мне в голову пришла совершенно блестящая мысль.
— Пожалуй, мы могли бы вам помочь, — медленно произнес я.
Он чуть отклонился от меня, подозрительно прищурившись.
— Вы наверняка только что увидели, — снова заговорил я, — что спровоцировал восстановление памяти моей жены некий документ. В нем содержатся те самые воспоминания о ее земной жизни, которые вы заблокировали. Я могу предоставить их вашему подразделению. Протокол операции над ней у вас должен был сохраниться — вот и изучайте эти документы, сравнивайте, ищите, где недосмотрели.
Целитель опустил глаза, напряженно размышляя.
— И поверьте мне, — добавил я ему пищу для размышлений, — это будет наилучшим выходом для всех. Надумаете повторить процедуру — огласка провала предыдущей вам гарантирована. А так — и прошлая ошибка за пределы вашего подразделения не выйдет, и на будущее вы ее предотвратите.
Целитель поднял на меня, наконец, взгляд, в котором все еще читалось сомнение.
— Кто может дать нам гарантии, — осторожно проговорил он, — неразглашения этой истории за пределами нашего отдела?
— А вот наше с женой доброе здравие и есть ваша самая лучшая гарантия! — рассмеялся я с облегчением. — Вам всего лишь нужно следовать своему призванию и добросовестно об этом здравии позаботиться. Нам же — в здравом рассудке и твердой памяти — разбирательство по этому поводу совершенно ни к чему.
Он снова опустил глаза и какое-то время молчал.
— Хорошо, — снова подал он голос, все также не глядя на меня, — я передам Ваше предложение своему руководству.
— А я — главе службы внешней охраны, — в тон ему сказал я. — И мы с ним вместе будем ждать вашего решения.
