А поскольку мы с ней всегда неплохо дополняли друг друга, то пока она будет строить свою защитную оболочку, я попробую научиться ломать ее. В конце концов, если этот темный гений говорит, что это проще простого, то кто я такой, чтобы с ним спорить? Да и потом, сколько раз на земле разносил я ко всем темным ту раковину, в которой она периодически от всего мира пряталась. И не надо мне напоминать о ее - совсем мизерной, между прочим - помощи в этом.
Как выяснилось, Татьяна - добрая душа! - и в этот раз мне уже помогла. Из двух поставленных задач реализовывать пришлось только вторую.
Я вернулся чуть раньше обещанного и обнаружил, что Татьяна - в кои-то веки! - выполнила мою просьбу и дождалась меня в комнате. Дальше лучше - она с такой радостью бросилась мне на шею, когда я материализовался и открыл стеклянную дверь, что я даже расчувствовался.
Мог бы и вспомнить, что всякий раз, когда я на земле возвращался, она в меня пальцем тыкала, чтобы убедиться, что это действительно я. Причем, неоспоримым, с ее точки зрения, доказательством могли служить только синяки от ее тычков. А вот бурное проявление ее чувств всегда было плохим знаком.
- Соскучилась? - довольно пробормотал я, обнимая ее в ответ.
- Очень, - просияла она глазами. - Я хочу тебе что-то показать.
Вот только тогда появилось у мня легкое нехорошее предчувствие.
Она нахмурилась, личико у нее сморщилось, и на меня повеяло божественной прохладой.
- Что ты делаешь? - спросил я, глядя на нее и блаженно улыбаясь.
- Ты, что, меня видишь? - У нее опустились уголки губ.
- Ну, да, - озадаченно ответил я.
- Так не честно! - обиженно воскликнула она, отводя от меня взгляд.
Через мгновение черты ее лица расправились.
- А, понятно! - удовлетворенно кивнула она, глядя мне за спину.
Я машинально оглянулся - через стеклянную дверь виднелся все тот же ее двор.
- И что там? - недоуменно поинтересовался я.
- Ты смотри на то, чего там нет, - очень исчерпывающе ответила она, и добавила, когда я потряс головой: - Как в зеркале.
Я еще раз обернулся - прозрачное стекло трудно было назвать зеркалом, но интерьер комнаты в нем слабо отражался. Даже кровать, перед которой мы стояли. Как будто нас там и не было.
- А ну, отойди! - скомандовала мне Татьяна, не дав даже осознать этот факт.
Я неохотно опустил руки и отступил к столу. На всякий случай, на один только шаг. Глянув искоса на стеклянную дверь, я увидел свое отражение и, через мгновенье, Татьянино. Ощущение свежести пропало.
- М-м-м, - разочарованно протянул я.
И тут-то меня и ударило.
Сначала Татьяна исчезла из вида, и на меня снова дохнуло прохладой. Отлично, мысленно усмехнулся я, теперь мне совершенно необязательно далеко в лес забираться - Татьяна мне и поближе воду в ручье охладит. Но насладиться этой мыслью я не успел.
Татьяна по-настоящему исчезла - не из вида, а совсем.
Я отреагировал, не думая - все мысли замерли от ужаса - должно быть навыки хранителя сработали. Распахнув руки, как крылья, я ринулся вперед, загребая ими воздух в том месте, где она стояла. Руки нашли то, что не ощущалось ни органами чувств, ни разумом. Из пустоты между ними послышался довольный смешок.
- Татьяна, - медленно проговорил я, облегченно выдохнув, - твои способности превосходят любое воображение, но ты рано радуешься.
- Это почему еще? - запальчиво вскинула она подбородок.
Который я увидел.
Как только почувствовал ее руки у себя на спине.
Мелькнула какая-то мысль, но Татьяна нетерпеливо боднула меня лбом в подбородок.
Я рассказал ей о назначенном консилиуме с темными по поводу ее революционного открытия, а также о выторгованной мной отсрочке. Как выяснилось, зря выторгованной.
- Да как же я покажу это? - растерянно захлопала она глазами.
- Вот это как раз то, что мне не нравится, - объяснил я. - Помнишь, как я любые мысли Игоря читал? Боюсь, что этот темный в любой голове копаться может.
- Я не пойду! - решительно заявила она.
- Уже не получится, - вздохнул я. - Этот темный в меня мертвой хваткой вцепился, и Стас аж трясется… Вот не посягала бы ты на устои! - с досадой добавил я.
- Я? - задохнулась она. - А может, это тебе не надо было языком болтать?
- Может, - тоже огрызнулся я. - А потом либо никогда не инвертироваться, либо к тебе больше не приближаться, да? Я только хотел узнать, как это твое изобретение заблокировать.
Опять мелькнула мысль, не такая неуловимая, как первая.
- А ну, подожди, - быстро остановил я ее, когда она уже воздух в рот набирала. - Ты можешь рассказать, как ты это делаешь?
- Да не знаю я! - почти крикнула она.
- Хорошо, - терпеливо продолжил я, сам поражаясь своей выдержке, - расскажи, как это в первый раз произошло.
Она рассказала мне, как почти почувствовала меня - пока не увидела. Как ощутила Тень - зная, что он где-то там, за кустарником. Как дорисовала по ощущениям его контур - едва различая его среди густой листвы.
- Татьяна, - медленно проговорил я, - получается, что блок изначально в инвертацию вставлен. Этот блок - наша уверенность, что преодолеть его невозможно.