На этаже внештатников я снова принялась тараторить ему что-то, старательно не глядя себе под ноги, и, наконец, запуталась в них и споткнулась. Тень попытался подхватить меня и подтолкнул к ближайшей двери. Я выбросила вперед руку, чтобы не врезаться в нее, но дверь от удара даже не шелохнулась.
Ладно, подумала я, с гримасой растирая ушибленную ладонь, начало положено.
- Извините, пожалуйста, - смущенно пробормотала я инструктору, застывшему, как статуя, возле все той же единственной открытой двери, - я такая неловкая! Со мной на всех тренировках мучились.
- Меня ознакомили с Вашими результатами, - произнес он даже без тени сочувствия, делая шаг в сторону, чтобы дать нам зайти в комнату.
- А когда у нас будут практические занятия? - снова взялся за свое Тень.
- Кто Вам сказал о практических занятиях? - уставился на него инструктор немигающим взглядом.
- Насколько я понял из Ваших слов, - откровенно удивился Тень, - вы большей частью не кабинетной работой заняты. Наблюдение, задержание - они наверняка особых навыков требуют. В службе внешней охраны, например, им наибольшее внимание уделяли.
- Трюков, которым Вы там научились, - дернул уголком рта инструктор, - Вам хватит. На первое время. Для простейших задач. Если Вы к нам когда-нибудь попадете.
- Вот мы и хотели посмотреть, - не сдавался Тень, - подходим ли мы вам. Чтобы не ошибиться в выборе.
- Наш отдел не выбирают, - высокомерно бросил ему инструктор. - Мы работаем с информацией под грифом секретности, и допуск к ней получают лишь безукоризненно прошедшие проверку благонадежности. О ней мы и будем говорить сегодня, - добавил он не терпящим возражений тоном.
Соврал инструктор - его очередная нудная лекция оказалась посвящена как раз отсутствию этой благонадежности. И все примеры в ней снова имели отношение к моему ангелу.
Начал инструктор со знаменитого второго шанса, о котором с такой гордостью всегда говорил мой ангел и из-за которого они столько с Мариной ругались. Оказалось, однако, что этих шансов больше и все они, в конечном итоге, служат выявлению инакомыслящих. Оступившегося ангела порицали, но затем поощряли - чтобы посмотреть, возобладает ли в нем впоследствии благодарность и смирение или гордыня и свободомыслие. Последующие шансы позволяли выявить тенденцию, и однажды, как говорится, количество переходило в качество. Которое в отдельных случаях заканчивалось распылением.
Меня особенно покоробило, что приводить подобный приговор в исполнение были обязаны те самые темные, которых когда-то изгнали в опалу за то же инакомыслие. Я вспомнила потемневшее лицо Макса, когда он много лет назад рассказал нам об этом.
Постоянные отзывы моего ангела и его победные возвращения предстали передо мной совсем в другом свете.
Называть инструктор его не называл и даже делал вид, что речь идет о разных диссидентах, но у меня сердце екало - что-то слишком много они узнали о недавней активности моего ангела. Неужели он им сам все выложил? Или его пытали? Нет, у них нельзя. Он во всем сознался, чтобы от меня подозрения отвести?
Чтобы не выдать себя, я нацепила на лицо выражение лучшей ученицы и старательно конспектировала услышанное, оставив вопросы Тени. Особенно признательна я была ему, когда он поинтересовался точным количеством предоставляемых шансов. Слава Богу, такого не существует - значит, не все еще потеряно.
Мне казалось, что Тень всерьез увлекся диалогом с инструктором, но в конце дня по дороге из центрального офиса он развеял это мое впечатление.
- Какой-то бесполезный курс, - пробормотал он, едва мы добрались до леса. - Вы не находите?
Я промычала нечто, что можно было трактовать, как угодно.
- Зачем знакомить нас с подразделением, - продолжал недоумевать он, - которое мы не сможем выбрать?
- Возможно, - усмехнулась я, - в нашем желании учиться дальше усмотрели инакомыслие и предупреждают нас о его пагубности.
- И этот подход меня смущает, - серьезно ответил мне он. - Искать вольнодумцев нужно, но не для подавления, а для использования их идей для развития. Вам так не кажется?
Я уклончиво ответила, что особого вольнодумия в себе не ощущаю, и добавила, что курс, который навел его на необычные размышления, уже нельзя назвать бесполезным.
Для меня же его ценность заключалась в тех записях, которые я скрупулезно вела уже два дня и несла сейчас к себе.
Подошло время звонить Стасу.
- Обещала докладывать, - проворчал он вместо приветствия.
- Сначала скажи, где Анатолий, - пропустила я его тон мимо ушей.
- Его перевели, - расплывчато ответил он. - А ты где была?
- Куда его перевели? - пропустила я мимо ушей и не столь важный сейчас вопрос.
- Татьяна, я не знаю, - сдался он. - И он, похоже, тоже. Судя по окрестностям, которые он мне оттранслировал, он точно не в здании. Возможно, на одном из заброшенных уровней.
- Где? - переспросила я в замешательстве.