- Чего ты пыхтишь? - обратился я к ней. - Чего ты сейчас пыхтишь? Ты не думала узнать, что Татьяну может ждать, когда вы с ней коррективы в его планы, - я мотнул головой в сторону Стаса, - вносили? Особенно в свете ситуации с ними? - Я мотнул головой в сторону Игоря с Дарой. - Вот что ты знаешь о наших законах? Чистка памяти Татьяне в любом случае обеспечена, но им же обоим распыление сейчас может грозить…
Я спохватился, но было уже поздно. У Марины глаза сделались, как блюдца, причем полные такой ярости, что я невольно взгляд отвел. И увидел Игоря, обхватившего голову руками и раскачивающегося из стороны в сторону. Дара что-то шептала ему на ухо, тоже бросая на меня испепеляющие взгляды.
Спас меня Стас.
- До этого, я думаю, не дойдет, - снова подал он голос. - Я там тоже буду - не позволю. Если нужно будет - наверх пойду. Решение об операции под давлением наблюдателей было принято…
- Но исключать этот вариант мы не можем, - перебил его я, заметив, что Макс весь вперед подался, нахмурившись. - И здесь вопрос к тебе, - повернулся я к нему. - Можно будет договориться, чтобы распыление просто сымитировали?
Макс все это время переводил недоуменный взгляд с одного из нас на другого, а сейчас и вовсе уставился на меня в полном изумлении.
- Это что, у нас новый командор появился? - фыркнул он. - Как ты это себе представляешь - публичный отказ от исполнения приговора вашей всемилосерднейшей комиссии? Чтобы у вас опять визг поднялся о нашем неподчинении? И что это за операция здесь постоянно упоминается? - Он опять впился взглядом в Стаса.
- Не публичный и не отказ, - не дал я ему свернуть разговор в опасную сторону. - Нужно просто отложить это исполнение, если до него дело дойдет. Пока мы не соберем доказательства его неправомерности. Вам это, между прочим, шанс блеснуть вдумчивостью и дальновидностью, - добавил я.
Он глянул на меня с внезапным интересом.
- Вот так-то лучше, - протянул он насмешливо. - Я думаю, наши могут прислушаться к предложению продемонстрировать свои очевидные преимущества.
Стас громко прочистил горло.
- Так, теперь люди, - быстро наступил я ему на него. - С ними сложнее. Для них Анатолий с Татьяной погибли. Уже и навсегда. Дара, - повернулся я к дочери, - я попрошу тебя с Аленкой мать поддержать. - Она молча кивнула. - Света со своими…
- Их я на себя беру, - вновь обрела голос Марина.
- А сможешь? - засомневался я. - От тебя ведь искры летят, а с ними нельзя будет ни сном, ни духом…
Она только глянула на меня, и я снова примирительно поднял руки.
- И родители Татьяны… - продолжил я, и в комнате повисла полная тишина.
- Игорь… - нерешительно произнес я через несколько мгновений.
Он снова замотал головой, не выпуская ее их рук.
- Игорь, - повторил я тверже, - у них, кроме тебя, никого не осталось. Ты знаешь, что у твоих родителей есть шанс и будет вся возможная помощь - они нет. Сейчас это и будет твоя помощь родителям. Твоя мать должна знать, что о ее родителях кто-то заботится. Если не осилишь, как мы сможем что-то более серьезное тебе поручить? - усилил я нажим.
Он поднял голову, долго смотрел на меня, не отрываясь, но, в конце концов, кивнул. Все так же молча.
- Наверно, нужно еще Анабель сообщить, - полностью вернулась к своей обычной отрывистости Марина.
- Да, - кивнул я, - скажи ей, что мы пока держим ситуацию под контролем, но в случае надобности будем и ее о помощи просить.
Впрочем, это было слишком сильно сказано - насчет ситуации под контролем. Через день Стас передал Марине абсолютно неожиданную новость - не знаю, какими усилиями ему удалось добиться зачисления Татьяны к нам, несмотря на безвременную кончину. А вот в отношении Анатолия он раз за разом отделывался короткой фразой, что, мол, у того все хорошо, хотя на заседании комиссии его не было. У меня появились нехорошие мысли, что на этот раз моему знаменитому наставнику предъявили счет за все его прошлые прегрешения.
К сожалению, Игорь полностью разделял мои подозрения. К еще большему сожалению, у него появилась возможность их разделять.
Известие о «гибели» Анатолия и Татьяны наши люди приняли тяжело. Не знаю, как это прошло у Светы и Татьяниных родителей - мне одной Гали хватило. Были и крики, и слезы, и заламывание рук, метания из угла в угол - один раз чуть «Скорую» не пришлось вызывать. Я даже подумал, что хорошо, что от Анатолия никаких известий нет - не нужно было притворяться, изображая подавленность.
На похоронах, однако, все они вели себя сдержанно: то ли боль утраты уже притупилась, то ли не хотели они эту боль друг у друга подпитывать. Спокойнее всего, как с удивлением отметил я, были родители Татьяны. Хотя ничего странного - даже из моих редких наблюдений было ясно, что они всю жизнь больше друг для друга живут. Они стояли там, крепко обнявшись и явно найдя в этом объятии опору. И не отпускали от себя Игоря ни на шаг. Я подумал, что они нашли в нем замену Татьяне - ее продолжение, на которое можно было направить не доставшиеся ей заботу и внимание.